скособочило в разные стороны над гребнем холма, словно он оплыл, утратив изначальную форму. Обшивка была из посеревшей от ненастий древесины, которую не красили по меньшей мере четверть столетия.
Грофилд восхитился:
— Ну прямо красавец!
Хьюз ухмыльнулся в ветровое стекло и свернул на двухколейную грунтовую дорогу; она тянулась на одном уровне примерно сто футов, а потом стала уходить вверх по холму.
— Думаю, Перджи не станет возражать, — сказал Хьюз. За четыре часа с небольшим они преодолели двести двадцать пять миль; сейчас день был на исходе, солнечный свет, отражавшийся от окон и ветровых стекол по всей высоте холма, приобрел оранжевый оттенок, и казалось, будто это ржавчина отбрасывает свет. Ограда у подножия холма тоже оказалась ржавой, когда они подъехали к ней ближе.
Восьми футов в высоту, кольчатая, она тянулась в обе стороны, огораживая выброшенные в металлолом машины, и увенчивалась тремя рядами колючей проволоки. Ворота были той же высоты и тоже с колючей проволокой наверху, да еще с табличкой, гласившей:
«ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН Чтобы войти, позвоните по телефону»
Хьюз оставил мотор включенным и вылез из машины. Он подошел к коробке, укрепленной на левом столбе ворот, открыл дверцу и с минуту говорил по телефону. Грофилд ждал в машине; он опустил стекло и вслушивался в тишину. Никаких птиц, звуков — ничего, кроме едва слышного урчания двигателя.
Хьюз вернулся к машине и сел за баранку. — Лучше подними свое стекло, — посоветовал он. Грофилд посмотрел на него, но вопросов задавать не стал. Он поднял свое стекло, и в тот же момент обе створки ворот открылись внутрь — электрическое дистанционное управление.
Хьюз въехал на «джавелине» и двинулся вверх по холму. Грофилд, выгнувшись, обернулся назад, чтобы посмотреть, как ворота станут закрываться; а когда посмотрел вперед, то прямо перед ними, на дорожке, застыл доберман-пинчер, черный, с коричневыми подпалинами.
Хьюз медленно въезжал на крутой склон, ни разу не нажав на тормоз и не просигналив клаксоном, а просто продолжал ехать пр направлению к собаке, которая в последний момент с тяжеловесной грацией прыгнула в сторону. Когда машина проехала мимо нее, она, подскочив, сквозь закрытое окно заглянула в глаза Грофилду, и вид у нее был вовсе не благодушный.
— Отличный товарищ для игр, — улыбнулся Грофилд.
— Перджи не грабят, — сказал Хьюз. — Держу пари, что нет.
Грофилд оглянулся назад, посмотреть, пошла ли собака за ними следом, а их теперь стало две, обе — доберманы, обе неслышным шагом трусили сзади за машиной. Пока он наблюдал, третья стрелой промчалась по узким аллеям среди железного хлама по правую сторону и присоединилась к тем двум. Грофилд спросил:
— Сколько же их у него?
— Не знаю. Но более чем достаточно.
— Достаточно одной, — усмехнулся Грофилд и снова стал смотреть перед собой.
На вершине перед домом была небольшая открытая плоская площадка, и на ней стоял низкий, толстый, очень широкий человек с бычьей шеей и раздраженным выражением лица. Он весь был в грязи: одежда, кожа, волосы, в заляпанных серых рабочих штанах, черных рабочих ботинках и фланелевой рубашке, когда-то пестрой, но теперь почти совсем выцветшей и ставшей серовато-розовой. На его руках, лице и одежде было столько разводов от ржавчины, жира и грязи, что он выглядел почти как индеец в боевой раскраске.
Грофилд предположил:
— Наверное, это и есть Перджи?
— Ты прав.
Перджи раздраженно помахал им рукой: это означало, что они должны следовать за ним, и тяжелой поступью отправился за угол дома. Хьюз медленно поехал за ним, и Грофилд увидел, что теперь их окружают по меньшей мере уже пять собак, и одна из них трусит впереди. Он спросил:
— Доберманы — это все, что у него есть?
Хьюз нахмурился перед ветровым стеклом:
— Я не совсем тебя понимаю.
— Собаки. Они все — доберманы?
— А кто их разберет? Они все на одно лицо, так что, наверное, да.
Перджи провел их по продолжению грунтовой дороги за угол дома и теперь свернул на задворки. Здесь склон холма был более пологим, уходя вниз широкими уступами. На первом уровне ниже дома стояло с дюжину или больше самых разных видов автомобилей, все — явно в хорошем, рабочем состоянии. Уровнем ниже располагался хлипкий гараж в виде навеса, машин на десять, еще несколько автомобилей и деталей от них были видны на утрамбованной земле перед гаражом и кольчатой оградой, проходящей сразу за ним. За оградой росли деревья, настоящий густой лес, который тянулся вниз, к долине.
— Наверное, наш грузовик — вон тот, — наугад сказал Хьюз.
Грофилд кивнул:
— С виду вроде приличный.
— Важнее, каков он на слух, — заметил Хьюз. Грузовик был одной из машин, стоявших на первом уровне: большой тягач с темно-зеленой кабиной «Интернэшнл харвестер» и с некрашеным алюминиевым прицепом «фрей-хауф». На прицепе не было никаких опознавательных знаков, но на дверце кабины красовалась надпись: «УНИВЕРСАЛЬНЫЙ МЕХОВОЙ СКЛАД, 210-16 Пайн-стрит. Телефон 378-9825».
— Он, должно быть, в розыске? — спросил Грофилд. — Его бросили, после того как обчистили?
— Да, и я знал об этом. Поэтому нам и уступают его по такой цене.
— С прежними номерами?
— Я привез свои.
— Нам придется что-то делать с той дверцей.
— Если мы его возьмем.
А если нет? Дело происходило в четверг, предполагалось, что они отправятся на дело следующей ночью, поэтому Грофилд спросил:
— У тебя есть другие на примете?
— Пока нет. Если он не подойдет, это будет стоить нам пару недель.
Держась впереди них, Перджи продолжал идти степенно и вразвалочку, как ходят толстяки. Две собаки теперь обступали его с двух сторон, и где-то с полдюжины их находилось вокруг машины. Перджи провел их до середины пути по задворкам обветшалого дома, туда, где грунтовая дорога резко уходила вниз и налево, к следующему уровню. Все они спустились туда — Перджи, собаки и «джавелин», — являя собой странную процессию, а потом двинулись прямиком к грузовику с мехового склада.
— Он захочет, чтобы мы вышли из машины, — сказал Грофилд.
— Собак бояться не надо. Что Перджи им скажет, то они и сделают.
Перджи дошел до грузовика, повернулся, присел, махнул одной рукой, давая им понять, чтобы они остановились. Хьюз оставил двигатель включенным и открыл дверцу, а в следующую секунду то же самое сделал Грофилд.
Это было очень странно. Они по пояс утопали в собаках, и это было все равно как пробираться вброд по штилевому черному морю, кишащему глазами, и зубами. А собаки все кружили, сновали туда-сюда, не издавая ни единого звука, и уступали дорогу каждый раз, когда Грофилд, Хьюз или Перджи куда-нибудь направлялись. Но Грофилд
