сто пятьдесят. Если ты разберешь его, продашь те части, какие сможешь, и выбросишь в лом остальное, может быть, и выручишь за него сотни три.
— Еще одна дурацкая идея, — рассердился Перджи, пытаясь держаться высокомерно, но только еще более раздражался. — Да под одним только капотом больше чем на три сотни!
— Но зато мы избавляем тебя от хлопот, — сказал Хьюз. — Тебе вообще не придется над ним трудиться, тебе не придется держать у себя детали, тебе не придется делать ничего, кроме как провести пять минут здесь в приятной беседе со мной, и ты сделаешь на этом прибыль более чем двести процентов. Не так уж плохо.
— Я назвал свою цену! — Теперь у Перджи был такой тон, будто его оскорбили.
— Но ведь ты и не рассчитывал на такую сумму, — сказал Хьюз. — Это было так — для затравки. Но день уже подходит к концу, дорога у нас дальняя, так что я, пожалуй, сразу перейду к разумной цене. Пятьсот. Это мое последнее слово!
— А теперь послушай, — остыл немного Перджи. — Ты мой давний клиент, ты мне нравишься, и я знаю, что тебе нравится этот грузовик. Так что я делаю тебе скидку. Я заплатил за этот грузовик тысячу двести и уступлю его тебе за полторы тысячи. Ну что, это ведь справедливо?
— Да брось ты, Перджи! Не платил ты таких денег, и мы оба это знаем. Ну зачем говорить такие вещи?
— Да я бы не говорил, не будь оно так на самом деле.
— Тогда на моей памяти это первый раз, когда ты взял грузовик, а я не могу его купить. Пойдем, Грофилд. — Хьюз направился к «джавелину», и Грофилд пошел рядом с ним.
Перджи крикнул вдогонку:
— Хьюз, черт возьми, ты что — хочешь, чтобы я психанул по-настоящему?
Грофилд вдруг вдвойне остро ощутил присутствие всех этих собак, снующих между тем местом, где остался Перджи, и «джавелином». Нужно ли доводить Перджи до бешенства? Нужно ли им торговаться с человеком, у которого столько собак? А что, если он прикажет собакам не выпускать покупателей, пока они не согласятся на его цену? Грофилд сунул руки в карманы, не желая, чтобы его пальцы случайно угодили в пасть одного из крутившихся рядом псов.
Перджи окрикнул Хьюза второй раз:
— А ну-ка, стой, где стоишь, черт бы тебя побрал!
Хьюз встал, повернулся и посмотрел на Перджи.
— С тобой всегда было трудно торговаться, Перджи, — сказал он. — Но никогда еще я не слышал от тебя такого отъявленного вранья. Тысяча двести долларов! Господи, даже моя трехлетняя дочь в это не поверит!
Грофилд посмотрел на него. Трехлетняя дочь?
Перджи вдруг ухмыльнулся:
— Эх, Хьюз, до чего же ты тупой ублюдок! Да, я много раз тебе врал…
— Значит, не так явно, — сказал Хьюз. — Слушай, давай не будем распалять друг друга, я даю восемьсот.
— Ты даешь тысячу сто, и никаких больше споров! — решительно прервал Перджи. — И не говори мне про тысячу, потому что тысяча двести — это моя последняя цена.
Хьюз посоветовал:
— За тысячу двести ты можешь закрасить на дверцах имя его чертова владельца.
— Тысяча двести — за такой, какой он сейчас есть!
— Я уйду отсюда, Перджи.
Грофилд посмотрел на Хьюза искоса, и профиль у Хьюза при этом был неумолимым и злым. Тут не возникло никакого сомнения: Хьюз — сумасшедший и готов был уйти, как бы ни был хорош грузовик.
Перджи с минуту молчал, и Грофилд, вглядываясь в него, видел, что тот вот-вот разозлится по-настоящему. Грофилд ждал, зная, что разумнее будет не влезать в это дело, однако надеясь, что кто-то из них в конце концов откажется от своего ультиматума. Будет поистине глупо, если им придется прождать в Сент-Луисе лишние пятнадцать дней из-за отсутствия грузовика, притом что сейчас на этом самом месте стоял очень приличный грузовик.
В конце концов, Перджи вздохнул, покачал головой, повел своими могучими плечами и сказал:
— Я, черт возьми, не вижу никакой причины для расстройства. Какого дьявола — если я не могу чуточку уступить, зачем мне вообще заниматься бизнесом? Для тебя я прысну немного краски на эти дверцы.
— Темно-зеленой, — попросил Хьюз.
— Ну, может быть, она не будет точно такая же, тютелька в тютельку, — сказал Перджи, — но я подберу самую близкую по цвету из того, что у меня есть.
И Хьюз вдруг кивнул; его лицо и тело заметно расслабились.
— Договорились, — кивнул он.
— Вот и отлично! — Перджи широко улыбнулся. — Я пошел за краской.
— У нас есть свои номера, чтобы поставить, — сообщил Хьюз.
— Ну что ж, давайте их сюда.
Перджи вразвалочку ушел по направлению к дому, и Хьюз позвал Грофилда:
— Пойдем.
Они отправились доставать номера из багажника «джавелина». Это были номера штата Миссури, предназначенные для коммерческого автомобиля, и они не числились ни в каком розыске.
— Эти штуки обошлись мне в сотню с четвертью. — Хьюз достал номера. — И теперь я потратил на сотню больше того, что хотел заплатить за грузовик.
— Я уж было подумал, ты собираешься уйти, — сказал Грофилд. — Действительно так подумал! Хьюз с удивлением посмотрел на него:
— Ты так подумал? Зачем бы я, черт возьми, стал так поступить? Грузовик стоит тысячу четыреста.
— Ты выглядел злым как черт.
— И ты на это клюнул, да? Не думаю, чтобы и Перджи клюнул на это.
— А я думаю, — настаивал Грофилд.
— Перджи хитрее, чем кажется, — сказал Хьюз. Он дал Грофилду один из номеров и отвертку. — Ты ставь тот, что сзади, а я займусь передним.
— Хорошо.
Они вместе пошли к грузовику.
Хьюз сказал:
— Надеюсь, Барнес купит стволы по выгодной цене. Если мы не будем экономить, в две штуки нам не уложиться.
Они расстались у задней части грузовика, где Грофилд опустился на корточки, чтобы снять пенсильванский номерной знак, который стоял на машине. Две собаки подошли и стали наблюдать, но к этому времени Грофилд почти привык к ним — безмолвным, неугомонным, внимательным, скорее походившим на театральных зрителей, чем на зубастых сторожей склада.
Он как раз закончил снимать пенсильванский номер, когда Перджи снова спустился от дома, встряхивая в руке банку с распыляемой эмалью. Внутри нее дребезжал, перекатываясь, металлический шарик-мешалка. Грофилд уже поставил чистый номерной знак штата Миссури, подобрал пенсильванский номер и подошел посмотреть, как распыляется краска.
Это был чуть более светлый оттенок зеленого цвета, но Перджи очень старательно распылял краску по краям. Конечно, ясно, что изначальную надпись закрасили, но это будет смотреться как аккуратная работа, а не халтура, сделанная неряшливо, наспех.
Хьюз подошел с другим номером и отверткой,
