Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
«Пока не позволила!» – сама для себя игриво уточнила Валерия, вспоминая как легкая приятная дрожь прошла по ее телу и захватило дух, когда Людвиг на прощание сжал ее в своих, не по возрасту стальных, волнующих объятиях.
А из водопроводного крана, переливаясь через вазу, всё текла и текла вода…
Санкт-Петербург,
18 августа 2009 года,
вторник, 10:26 мск
«Позор на мою седую голову! Дожили! Это ж надо умудриться заплутать на Васильевском аки в трех соснах!» – не переставал ворчать Мешечко. Они с Ольгой несколько раз обошли квартал, ограниченный 15-й и 16-й линиями, а искомого дома № 76/1, в котором проживало семейство Калугиных, отыскать никак не могли. Отчаявшись, Андрей дозвонился до конторы и попросил Северову перепроверить адрес по ЦАБу[30]. После чего ларчик, как обычно, открылся с полтычка: выяснилось, что в пресс-службе ГУВД всего-навсего перепутали цифру с буквой и на самом деле искомый объект проживает в доме № 7-б.
– …Дебилы! Двух знаков правильно срисовать не могут! Связисты с общественностью, мать их! – выругался по телефону Андрей. – Что ж за служба такая идиотская: вечно в ней всё течет, но ничего не меняется?! Ладно, Наташ, огромное тебе мерси. Да, вот еще что, забыл сразу попросить: будь ласка, пробей мне контейнера одного «майбаха». – Мешечко продиктовал номер. – Нет, по нарушениям не надо. Кто ж в здравом уме такую тачку тормозить будет? Да… Нет-нет, совсем не горит. Просто когда время будет. Да…
…Через пятнадцать минут они с Прилепиной стояли на грязной, похоже не убиравшейся со времен октябрьской революции 1993 года лестничной площадке, перед вертикалью дверных звонков на косяке обшарпанной двери.
– Чего надо? – недовольно поинтересовался жилец с ярко выраженной кавказской внешностью, после того как Андрей трижды втопил кнопку звонка.
– Здороваться надо… День добрый. Калугина Людмила Петровна дома?
– У нее другой звонок. Вот этот.
Кавказец показал какой именно.
– А вы нас не проводите, раз уж мы все равно вас сдернули?
– Направо, вторая по коридору дверь, – проложил курс жилец, равнодушно запуская гостей.
Ольга и Андрей прошли длинным сумеречным коридором коммунальной квартиры, чудом разминулись со старушкой, которая осторожно, боясь расплескать, несла кастрюлю с чем-то вкусно пахнущим, добрались до нужной двери, постучались и, не дожидаясь ответа, толкнулись внутрь…
…Судя по напряженным, сосредоточенным лицам старшей и младшей Калугиных, к их визиту готовились. И готовились тщательно.
– Добрый день! Извините, мы тут у вас немножечко заплутали, а потому припозднились. Старший оперуполномоченный по особо важным делам Мешечко Андрей Иванович. Это я вам вчера звонил. А это – моя коллега, Ольга Николаевна.
– Здравствуйте. Я – Людмила Петровна. А это моя дочь Элла. Присаживайтесь. Может быть, чаю?
– Нет-нет, спасибо. У нас мало времени, поэтому давайте сразу к делу. Нам поручено разработать меры вашей безопасности в соответствии с вашей просьбой, озвученной на «горячей линии» с начальником ГУВД.
Калугина-старшая беспомощно посмотрела на дочь. И та, собравшись с мыслями, взяла бразды разговора в свои руки:
– Видите ли, Андрей… э-э-э-э.
– Иванович.
– Видите ли, Андрей Иванович. Моя мама – человек уже не очень молодой, но при этом очень эмоциональный. По жизни ей присущи как разного рода фобии, так и ничем не обоснованные порывы. Наглядный пример – эта история. Получив письмо от нашего соседа, от Маркелова, мама разволновалась и испугалась. Но если вы знакомы с нашими обстоятельствами, должны понимать, что это была вполне естественная реакция. Ну, вы меня понимаете? – Элла взяла паузу, но, так и не дождавшись подтверждения понимания, продолжила: – Я для мамы по-прежнему та самая маленькая девочка, жертва насилия. И если я сумела найти в себе силы перебороть, пережить эти жуткие воспоминания, то вот мама до сих пор носит их в себе. Звонок в газету был для нее лишь выплеском эмоций. Но теперь, успокоившись и призвав на помощь разум, мы понимаем, что никакой реальной угрозы не существует.
Мешок заинтересованно глянул на Эллу:
– Что-то я не пойму, к чему вы клоните?
Та чуть поморщилась и, вздохнув, принялась «разжевывать»:
– Согласитесь, человек, который освобождается условно-досрочно, и без того находится под контролем милиции? Случись что с нами, он будет первым подозреваемым. Осознавая это, Маркелов, конечно же, не станет делать нам ничего дурного. Напротив, проживая здесь, он вынужден будет пылинки с нас сдувать. Логично?
– Весьма. Вы, Элла, часом не на юридическом учитесь?
– Нет. Я на третьем курсе «тряпочки»[31]. А что?
– Просто у вас весьма специфическое мышление. Более свойственное юристам, нежели дизайнерам, – объяснил Андрей. – Итак, вы хотите сказать, что вызов, грубо говоря, был ложным?
– Не думаю, что здесь уместно слово «ложь». Правильнее сказать «заблуждение»… В общем, мне кажется, что никаких особых мер безопасности в отношении нашей семьи изобретать не нужно. Достаточно визитной карточки с номером телефона, по которому мы могли бы позвонить в случае чрезвычайной ситуации.
– Ну, визитка – это вообще не вопрос. – Мешечко порылся в карманах и протянул девушку карточку. – Держите. Вот только для того, чтобы отчитаться перед своим руководством, мы обязаны оформить официальный отказ. И это должна сделать Людмила Петровна, собственноручно.
Калугина-старшая с немым вопросом обратилась к дочери, и та тихонько кивнула ей в ответ.
– Хорошо, я согласна. – Порывшись в комоде, она достала тетрадку, ручку и села за обеденный стол. – Как писать? На чье имя?
– На имя начальника ГУВД. Вы же непосредственно к нему обращались за помощью? А писать можно в произвольной форме.
Пока потерпевшая, не желающая считать себя таковой, сочиняла текст, доселе молчавшая Прилепина невзначай поинтересовалась у Эллы:
– А вы не разрешите взглянуть на письмо вашего соседа? Маркелова?
– К сожалению, мы его в тот же день порвали и выбросили, – виновато развела руками Элла.
– Тогда, быть может, вы по памяти перескажете нам текст? Хотя бы приблизительно?
– Да там ничего такого особенного и не было. Дескать: «не ждали?», «скоро вернусь», «вы сломали мне жизнь». И прочее подобное бла-бла.
– Он еще требовал приготовить какие-то деньги, – напомнила вдруг Людмила Петровна, но, поймав на себе испепеляющий взгляд дочери, резко умолкла и снова склонилась над листком.
– Какие деньги? – насторожился Мешок.
– Да у Маркелова на деньгах всегда особый пунктик был. Он почему-то искренне считал, что весь мир ему должен.
Ответ Эллочки прозвучал не слишком убедительно, однако Андрей предпочел не акцентировать внимания. Напротив, кивнул понимающе:
– Что ж, это весьма распространенное явление. Признаться, порой мне и самому такие мысли приходят в голову. Ну как, Людмила Петровна, готово?
– Вот. Возьмите.
Мешечко пробежал глазами текст, удовлетворенно кивнул и убрал листок в папку.
– Прекрасно изложено. Кратко и по существу. – Он поднялся и вернул стул на прежнее место. – Ну что ж, в таком разе извините за беспокойство. И разрешите откланяться.
– Это вы извините нас. За беспокойство, – встала следом за ним и Калугина-младшая.
– Но визиточку мою, Элла, все ж таки не потеряйте. Мало ли что.
– Конечно-конечно, – закивала в ответ та и впервые за время их беседы улыбнулась. Причем очень даже очаровательно улыбнулась. Улыбкой обоятельнейшей акулы. – Обещаю, я буду носить ее под самым сердцем.
– Под сердцем детей носят, а не визитки, – направляясь к двери, тихо пробурчала Ольга.
– Что-что? – не расслышала девушка.
– Я говорю: всего хорошего…
– …Ну и как тебе показалась Элла? – поинтересовался Андрей, когда, выйдя из подъезда, они с Ольгой направились к его машине.
– Отвратительно! Классическая Эллочка-людоедочка!
– Не скажи. У той совсем не было мозгов, а у нашей с головой всё в порядке. Даже чересчур.
– Ага, с головой не без идей, с пятым номером грудей, – хмыкнула Прилепина. – Не очень-то она похожа на жертву насилия. Надеюсь, ты не поверил доводам этой странной семейки?
– Ни единого раза. Что-то эти бабы, что старая, что малая, крутят.
– Так мы займемся этой темой?
– Безусловно. Или ты действительно думаешь, что я могу пойти с этой филькиной грамотой к начальнику ГУВД и сказать: простите, Владислав Юрьевич, ваше указание не выполнено, поскольку нас там больше не хочут?
– В таком случае подожди немного в машине. Я хочу переговорить вон с той старушкой. – Ольга взглядом показала на одиноко сидящую на детской площадке бабку.
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
