так как представляли собой лишь клятвенные заверения сделать все возможное и бессмысленные угрозы «разобраться с этим гадом, когда его поймают». Ну что ж, по крайней мере, в искреннем желании как следует сделать свою работу коллегам не откажешь.
Течение казалось быстрее, а уровень воды – чуть-чуть выше, чем накануне. Здешний инспектор говорил, что эта река для местных вроде символа малой родины. Но для Трокича сейчас черная стремнина символизировала смерть. При мысли, что кто-то бросил ребенка в ледяной поток, его передергивало, как от озноба. Преступник не только загубил невинную детскую жизнь, он осквернил значимое для здешних жителей место, поселив ужас в сердцах всех родителей в Морслете. Как же они все должны его ненавидеть!
Трокич осматривал место, стараясь разгадать его тайну, но не находил ни единой зацепки. Как будто снег умышленно скрывал все следы. Он позвонил шефу отдела криминалистики Курту Тённесу и услышал раздраженное бурчание, из которого можно было понять, что Курт этим занимается, что он страшно занят и пусть Трокич подождет, когда ему пришлют официальный отчет. Но Трокичу не терпелось.
– Ну что тебе? – Тённес демонстративно чем-то загромыхал.
– Леска. Вы ее посмотрели?
– Это не леска, а плетеный шнур, его еще называют плетенкой. Ян все утро убил, пока искал изготовителя и тех, кто ее продает. Это плетенка белая, диаметром четверть миллиметра, производства «Беркли Файерлайн». Марка популярная, ее можно купить во многих местах по Интернету.
– Что на нее ловят?
– Лосося и форель. Я сам не рыбак, но леска, говорят, отменная.
– Выходит, ее используют для ловли в пресной воде? Хотя что я, это само собой разумеется. Она дорогая? Цены смотрели?
Криминалист пошуршал бумагами и назвал цены.
– Понятно. Такая леска мотками на дороге не валяется.
Чтобы согреться, он стал ходить из стороны в сторону. Его кожаная куртка была хороша ранней весной и поздней осенью, но никак не подходила для приполярной зимы. Левую руку, в которой держал телефон, он уже отморозил. Во всяком случае, так ему казалось.
– Можешь переключить меня на Джаспера?
В следующую секунду он услышал бодрый голос коллеги.
– Узнай у местных рыбаков, кто из них пользуется плетенкой марки «Беркли Файерлайн» диаметром четверть миллиметра, белого цвета. Если никто, спроси, может, они в курсе, у кого из окрестных рыболовов, неважно, любителей или профессионалов, есть такой шнур. Тут в сезон их навалом, многие наверняка знают друг друга.
– Наверняка. Сейчас свяжусь с обществом рыболовов-любителей и на форум загляну.
– Отлично. И позвони в магазины – пусть составят списки всех, кому они продавали леску этой марки. Интернет-магазины, наверное, располагают данными покупателей. Если повезет, мы его через Сеть вычислим.
– Понял. Ладно, я найду пару сотен человек и через пару лет доложу, – вздохнул Джаспер.
– Если их так много окажется, возьми в помощь Анну-Марию и Ахмеда.
– О'кей. Я перезвоню.
В этот момент заместитель комиссара увидел женщину лет тридцати, убиравшую снег перед ближайшим домом. Странная женщина, она что, не видит, какие тучи висят? Вот-вот снег опять повалит, или ей совсем делать нечего? Заинтригованный, Трокич подошел к ней, поздоровался и показал полицейский жетон. Она бросила на него короткий вопросительный взгляд.
– Замкомиссара Дэниель Трокич, я из криминальной полиции.
– А в чем дело? Я уже беседовала с вашими коллегами. Они и дом осмотрели, но ничего не нашли. Преступника поймали?
– Пока нет.
– Но я, к сожалению, ничем вам помочь не смогу.
Она объяснила, что ее друзья уехали в отпуск в Новую Зеландию и предложили ей пожить это время в их доме. Она говорила медленно, запыхавшись от своей снегоуборочной деятельности. Собрав длинные каштановые волосы в хвост, она достала из кармана ленту, чтобы его подвязать, и Трокич увидел татуировку возле уха. Что она изображала? Дельфина?
– Значит, вы не из здешних мест?
– Я выросла здесь, но сейчас живу в Орхусе. А сюда перебралась, чтобы диплом писать.
– И что изучаете?
– Морскую археологию.
Она улыбнулась какой-то извиняющейся улыбкой, словно выбор будущей профессии требовал дополнительных объяснений.
– Исследуете останки затонувших кораблей?
– В основном да, но иногда попадаются и находки подревнее. Многие поселения каменного века ушли под воду шесть тысяч лет назад.
– Вы знали погибшего мальчика? Или, может, знаете его родителей?
Она отставила в сторону лопату и смахнула с лица снежинки. Трокич разглядел несколько крошечных шрамов, такие остаются от очень мелких и острых осколков. В углу красиво очерченного рта и под правым глазом. Взгляд у нее был прямой и открытый, но незаинтересованный.
– Я знаю отца мальчика, хотя только внешне. Училась с его младшим братом в одном классе.
Окоченевшими пальцами Трокич неловко извлек из кармана визитку, протянул ей и махнул рукой туда, где заканчивалось ограждение и возвышался холмик живых цветов.
– Могу ли я попросить вас понаблюдать за местом, куда приносят цветы в память Лукаса, и позвонить мне, если заметите что-то подозрительное?
– Да, конечно. Мне это место из окна кухни видно. Туда уже целое паломничество организовалось. Большинство просто кладут один цветок и сразу уходят.
– В общем, позвоните мне, если заметите, что кто-то ведет себя странно или приходит чаще остальных.
Некоторое время она разглядывала карточку Трокича, а потом улыбнулась короткой доброжелательной улыбкой. Он невольно улыбнулся в ответ.
– Обязательно.
Трокич вернулся обратно к реке и долго разглядывал ветки, ставшие ловушкой для трупа. Зачем его бросили в речку? Она мелкая, во многих местах ее можно перейти, почти не замочив ног. Это не полноводный поток, который скрыл бы эту жуткую историю на дне или вынес ее в море, где бы она и канула навсегда.
И все же вода всегда в помощь тому, кто хочет уничтожить физические следы, и это прекрасно известно убийцам, желающим избавиться от страшной улики. Но тот факт, что тело было найдено недалеко от города, свидетельствовал, что преступник поступил опрометчиво, возможно, слишком торопился. Или испугался? Почему он не отвез тело в более безлюдное и пустынное место? Вокруг полно таких водоемов.
Лиза говорила, что на записи камеры видеонаблюдения было указано время. Трокич передал эту информацию кинологу и спросил, не мог ли Кашмир просто потерять след на Хёрретвай из-за начавшейся метели. Однако кинолог упорно стоял на своем, предположив, что Лукас, скорее всего, сел к кому-то в машину. После чего последовал долгий рассказ о том, что овчарка прошла обучение в Австрии на продвинутых курсах по поиску людей, попавших в снежную лавину, а напоследок кинолог в сотый раз повторил: «Кашмир след не теряет».
Снова зазвонил телефон. Услышав рокочущий голос инспектора Дэвида Олесена, Трокич сразу вспомнил,
