что Дэвид гигантского роста, под два метра, а грудная клетка его напоминает бампер старого «Шевроле».
– Мне тут кое-что в голову пришло, – пробасил он.
– Так поделись с коллегой, – усмехнулся Трокич и закурил, приняв единоличное решение о снятии запрета на табакокурение в этом месте.
– Лукас Мёрк, похоже, находился рядом с открытом огнем.
– Совершенно верно. Судмедэксперт подтвердил наличие у него ожогов. Наши люди с утра здесь всё обследовали и в том числе искали места, где что-нибудь горело. Но пока ничего не нашли. И вот это загадка так загадка.
– Я хочу тебе кое-что показать. Можем встретиться в Морслете завтра в первой половине дня?
– Конечно. О чем идет речь?
Олесен глубоко вздохнул.
– По-моему, преступник еще раньше себя проявил. В другом деле.
17
На город опускались сумерки. Ветер и мороз сделали благое дело, разогнав всех по домам. За окном стояла тишина. Сисель уже успела выпить целый кофейник крепкого кофе, съесть полбулочки с тапенадой и прочитать по-английски три главы диссертации о влиянии климатических изменений на состояние поселений каменного века, лежащих на дне датских проливов. Ее научный руководитель, сорокалетний фанат морской археологии, уговорил ее взять темой диплома грозящие таким поселениям опасности, настояв, что это гораздо интересней, чем занудно перечислять многочисленные остатки затонувших в датских водах кораблей, хотя именно этим она вообще-то и собиралась заняться.
Ушедшие на морское дно поселения каменного века находятся на грани исчезновения. Их разрушают и мощные подводные волны во время штормов и ураганов, и всевозможные моллюски, крабы, пиявки, корабельные черви и водоросли, что является прямым следствием загрязнения окружающей среды. А для наблюдения за этими поселениями и их охраны попросту не хватает специалистов, морских археологов. Кроме того, Сисель нужно было сформулировать способы решения проблемы, но никаких идей на этот счет у нее как раз и не имелось.
Сисель приготовила себе еще одну чашку кофе, когда ей снова послышались странные – вроде бип-бип – звуки из ее сна накануне. Она вздрогнула и отложила книжку. Звуки совершенно точно шли не с улицы, высокие, с пятисекундным интервалом. Серия повторилась трижды, и в доме опять стало тихо. Сердце у нее бешено колотилось. Может, она задремала над книгой, и звуки эти почудились ей во сне? Или все-таки они донеслись с улицы? Сисель подбежала к входной двери и распахнула ее. Никого. Черноволосый полицейский с пронзительными синими глазами и странной фамилией давным-давно ушел.
С минуту Сисель вглядывалась в темноту, и снова ее терзали сомнения. Она помнила, что и прежде слышала подобные звуки. Снова повалил плотный снег. Разнокалиберные снежинки в свете фонаря над крыльцом, кружась в медленном танце, падали на землю. За ночь температура упала еще на пару градусов, и теперь речной берег напоминал арктическую пустыню. Если еще больше похолодает, можно ждать в гости полярных волков. Удивительно, как играючи природа берет верх над человеком. Такое чувство возникало у Сисель каждый раз, когда морская гладь смыкалась у нее над головой и она оставалась один на один со смертью.
Убедившись, что вокруг никого нет, Сисель вернулась на кухню, но на сей раз налила себе не кофе, а бокал вина из стоявшей на кухонном столе початой бутылки.
Она никак не могла успокоиться после утреннего визита полицейских и весь день шарахалась от любых звуков, раздававшихся в чужом для нее доме. Шорохи, потрескивание деревянного каркаса, шум кухонной вытяжки.
Снова подойдя к окну, Сисель вдруг увидела, что возле места, где нашли Лукаса, стоит, склонив голову, какой-то человек. Он напоминал большую печальную птицу. Будто почувствовав ее взгляд, человек обернулся и посмотрел в сторону дома. Сисель узнала отца Лукаса – большеголового Карстена Мёрка – и отшатнулась от окна. Днем она тоже ходила к берегу и долго смотрела на гору букетов и венков, сложенных у заградительной ленты. Еще там были заправленные в пластик, чтобы не промокли, записки с соболезнованиями, несколько небольших фонарей, в которых горели поминальные свечи, и плюшевые мишки в целлофане.
При мысли о погибшем мальчике у Сисель заныло в животе, и нахлынули воспоминания. Кнуд очень хотел детей. А три года назад, когда она забеременела, потребовал, чтобы она бросила дайвинг. Сисель промолчала. Она не мыслила себя без дайвинга, но понимала, что продолжать им заниматься опасно. Особенно в Красном море, где корабельные останки порой лежали чуть ли не штабелями. Шланг мог за них зацепиться. Со снаряжением могло что-то произойти. Да и о кессонной болезни забывать не следовало. Она может начаться совершенно неожиданно и как бы беспричинно, даже если ты делал все требуемые остановки при возвращении на поверхность, соблюдал все правила безопасности. Фишка в том, что всегда тянет попробовать нечто новое, неизведанное, но в этом-то и таится главная опасность, ведь ты не можешь воспользоваться опытом предшественников. Сисель знала или слышала о многих опытных дайверах, погибших на рифе Эльфинстоун из-за того, что их обмануло подводное течение. И только после нескольких трагических случаев к подобным местам начинают относиться с должным уважением. Впрочем, она сама любила выступать в роли первопроходца, но теперь ее повсюду преследовало слово «безответственность». Невысказанное, оно буквально рвалось из глаз ее друзей, которым она рассказывала о своих подводных приключениях в Египте: Неужели она будет продолжать заниматься дайвингом и после рождения ребенка?
Она прекратила разговоры на эту тему, перестала показывать гостям свои подводные съемки и ушла из двух дайвинг-клубов. Не потому, что ей стало тяжело платить членские взносы, а чтобы не получать клубные журналы, щедро иллюстрированные фотографиями датских и иностранных дайверов.
Через три месяца у Сисель началось кровотечение, и она потеряла ребенка. Ни один врач не смог объяснить, почему так получилось. Они с Кнудом пытались снова зачать ребенка, но судьба была против. Когда следующим летом Сисель заикнулась, что хочет заняться морской археологией, Кнуд подумал, что таким образом она решила покончить с их отношениями. Возможно, так оно и было, ее не отпускала мысль, что на самом деле ей не хотелось вынашивать ребенка.
Сисель очнулась от грез, когда ее внимание привлекло какое-то движение на берегу. Там появился еще один человек и вроде как о чем-то заспорил с отцом Лукаса. Мужчины энергично жестикулировали, потом Карстен резко развернулся и зашагал прочь по полю. Второй, помедлив, двинулся следом. Что это было? Как можно скандалить там, где должны царить мир и покой?! Может, позвонить тому полицейскому? Его визитная карточка лежит на кухонном столе. Ага, Дэниель Трокич, вот как его зовут. После недолгих размышлений Сисель передумала
