длится одиннадцать минут.
Уже по первым кадрам было понятно, что это необычное садо-мазо-видео. Подвальные своды со светильниками, напоминавшими старинные керосиновые лампы и свисавшими на цепях с потолка, были погружены в ржавый свет. Съемка велась через грязное стекло из соседней комнаты. Ручная камера постоянно дрожала, и оконный переплет то и дело перекрывал то одну, то другую деталь.
Где-то должно было быть и окно, выходящее на улицу, потому что время от времени помещение освещалось вспышками молнии. В эти моменты был отчетливо виден верстак, на котором животом вниз лежал пожилой худой, даже истощенный, мужчина, прикованный цепями за руки и ноги. Сабине показалось, что она слышит приглушенную классическую музыку, постоянно прерываемую шумом дождя и раскатами грома. По коже у нее побежали мурашки.
Камера приблизилась. На каменном полу виднелись тонкие полосы. Сабина не могла разглядеть, что это – кровь или масло. Затем камера качнулась вверх и на несколько секунд задержалась на наручниках. Запястья мужчины были уже стерты до ран, а тыльную сторону кисти украшал черный треугольник. Он выглядел как ожог, но при более внимательном рассмотрении принял форму капюшона, какой обычно носили члены Ку-клукс-клана.
Наконец на экране появилась высокая худая фигура с широкими плечами, при виде которой у Сабины волосы на затылке встали дыбом. Человек – сложно было понять, мужчина это или женщина, – был облачен в обтягивающий костюм из латекса и сапоги до колена на очень высоких каблуках, напоминающие лошадиные копыта. На них он поковылял к верстаку. Но особенно выделялась голова: на ней была черная лошадиная маска с широкими ноздрями и гривой, доходившей до поясницы.
Двухметровый человек в маске лошади волочил за собой плетку с множеством хвостов. Дойдя до верстака с прикованным к нему политиком, он взмахнул ею и со всей силы ударил по спине мужчины. Тот с криком дернулся. Кожа порвалась уже после второго удара и потемнела, но ни это, ни крики жертвы не останавливали монстра. Особенно Сабину потряс тот факт, что оператор с ручной видеокамерой ни разу не дернулся во время удара, а уверенной рукой снимал происходящее. Спина Хорста Эккера все больше окрашивалась в грязно-оранжевый цвет.
Особенно яркая и продолжительная вспышка молнии осветила своды и позволила рассмотреть больше деталей. Сабина быстро нажала на паузу и увеличила картинку. В глубине помещения были кирпичные арки. В некоторых нишах стояли бочонки. Вероятно, это был винный погреб или старая заброшенная пивоварня, которая использовалась не по назначению, а для съемок снафф-видео. В Нюрнберге, наверное, десятки таких сводчатых подвалов.
Сабина снова нажала на «плей». Спустя несколько минут пыток из темноты появилась вторая фигура. Вероятно, она стояла там все это время, но в ярком свете вспышек Сабина принимала ее очертания за колонну. Теперь колонна пошевелилась, и Сабина увидела одноногое создание, которое на костылях приближалось к верстаку. Оно было почти на две головы ниже человека-лошади, но в кожаной сбруе и с торчащим резиновым пенисом размером с лошадиный фаллос, пристегнутым на уровне бедер. Лицо этого человека скрывала маска, но анатомические особенности тела выдавали женщину. Она приставила костыли к верстаку. Затем последовало жестокое изнасилование, которое продолжалось несколько минут. Но самым ужасным было не нечеткое изображение, а блаженные стоны мужчины, которые отчетливо слышались между музыкой, раскатами грома и стуком дождя.
Нетрудно было догадаться, что мужчина добровольно согласился на эти мучения. Он не просил о пощаде – и именно это раздражало Сабину больше всего. Как и почему он пришел на эту встречу?
Спустя одиннадцать минут видео наконец завершилось.
Сабина перевела дух. Голый мужчина, прикованный цепями, несомненно был Хорст Эккер. Но он наверняка не рассчитывал, что рицин с плетки будет стоить ему жизни два дня спустя. Было ли это преднамеренное убийство и знали ли трое участников – человек-лошадь, одноногая женщина и человек с камерой – о рицине или нет? Если да, то Снейдер был прав, и это убийство не вписывалось в схему других дел, где убийца копировал пристрастия другого человека. Тогда этот след – тупик, и ее поход в архив ничего не принес. К тому же все еще оставалась проблема, как незаметно вернуть чип-карту в бюро Снейдера.
Когда в дверь постучали, Сабина подскочила с кровати. Захлопнула ноутбук и посмотрела на часы. Проклятье! Она совсем потеряла счет времени. Следующий курс начался пять минут назад. Она открыла дверь.
На пороге стояла Тина.
– Эй, ты где пропадаешь? У нас сейчас тактика ведения переговоров.
– До какого часа?
– Два часа, затем короткий перерыв, а потом едем на автобусе в Майнц… Почему у тебя в комнате так темно? Ты что, спала?
В отличие от Тины, которая знала наизусть весь план занятий, Сабина лишь мельком заглянула в него. В голове у нее вертелось слишком много других мыслей. Майнц! Неожиданно ее осенило.
– А мы едем не в Институт судебной медицины?
– Именно туда, – перебила ее Тина. – Нам разрешили поучаствовать в учебной абдукции. Вскрытие трупа, аутопсия и эксгумация. – Тина вытянула руки перед собой и скривила лицо, как зомби. Она действительно была одержима своей будущей работой.
Сабина поискала в расписании вечернее занятие. Лектора звали доктор Лауренц Белл.
31
Клара лежала на удобном диване в затемненной комнате, вытянув ноги под белым пледом. Рядом с девочкой сидела психотерапевт, которая работала в Венском БКА. Мелани с Хаузером стояли чуть поодаль и наблюдали.
Для Клары это было просто упражнение на расслабление, чтобы легче заснуть вечером. Врач называла это психодинамической регрессивной терапией и отказывалась от прибамбасов типа ароматические палочки или медитативная музыка. Она просто запустила метроном, который затикал, отсчитывая секунды и постепенно замедляясь.
…Тик-так… тик-так…
– Клара, расслабься… сделай глубокий вдох… – бормотала терапевт так же монотонно и медленно, как тикал метроном. – Твое сердцебиение успокаивается. Ты слышишь только этот ритм… твое сердце начинает биться в такт. – Ее голос звучал спокойно и усыпляюще. – Твои руки тяжелеют… твои ноги тяжелеют… твой лоб становится прохладным… ты ощущаешь, как ноги упираются в диван… энергия дрожью пробегает по твоему телу.
Хаузер взглянул на Мелани и закатил глаза, изображая, что сам вот-вот заснет. Она толкнула его локтем в бок.
– Когда ты делаешь вдох, чувствуешь, как вся комната концентрируется в твоем животе… – Пауза. – А когда выдыхаешь, все в комнате растягивается вместе с твоим дыханием.
Мелани подавила сладкий зевок. Прошло еще пять минут, прежде чем терапевт вернула Клару в момент в прошлом, за неделю до ее похищения.
На вопрос Мелани, может ли Клара во время гипноза снова пережить момент похищения, терапевт решительно помотала
