до тайн. – Но скажу тебе вот что: кто-то из наших друзей подменил результаты эксгумации, защищая то ли друг друга, то ли еще кого.
Ее глаза при этом сделались с фунт.
– И сейчас мы их разоблачим.
– А… – открыла рот Маргарет и тут же закрыла. – А… это ведь им грозит… чем-нибудь?
– Увы, очень много чем, – вздохнул Гарольд. – Но не переживай, – улыбнулся он ободрительно – сам бы хотел верить. – Вырулим. Друзья мы или нет, в конце концов. Только правду все равно нужно вытянуть, чтобы что-то сделать.
– Там, у Кэрри, все девчонки… – протянула Мардж. Наткнулась на взгляд непонимания. – Ну… Кэрри, понятно, Элли Лоуренс и… Софи.
– Час от часу не легче, – усмехнулся Гарольд. – Сможешь их как-нибудь увести? Это не публичный разговор от слова «совсем».
– Попробую… – кивнула Мардж, не представляя даже как. И добавила довольно: – Мне нравится вот так. Быть партнерами, – пояснила она, отвечая на очередной немой вопрос. – Понимаешь… когда встречаешься с кем-то… ну, просто факта «встречаемся» ведь недостаточно, верно? Человек должен становиться близким во всяких разных сферах жизни, а иначе как-то получается… неправильно, что ли. Я не хочу просто видеться с тобой за кофе и бутербродами. Или переписываться и зависать в пространстве, пока ответ не придет. Я хочу делать что-то вместе, как сейчас, жить! Тогда это правда имеет смысл… Сотрудничать, вместе и…
Гарольд вновь отвлекся от дороги, всего на мгновение, чтобы с умилением щелкнуть ее по носу.
– Люблю тебя, Марджи.
Само как-то вырвалось.
Это первый раз, да? Первое признание, кажется, совсем не так должно делаться…
Маргарет покраснела и умолкла, съеживаясь на сиденье. Правда, что ли? Любит?!
Гарольд резко свернул в переулок, выезжая на соседнюю улицу.
– Заедем по дороге в колледж, – пояснил он. Пространству. Как ни в чем ни бывало.
Будто и не признавался в любви только что. А может… ей послышалась? Вероятнее всего. Это было бы… совсем уж невероятно.
– В… колледж? – пролепетала Маргарет Никсон, пытаясь унять внезапное смятение. Оттого, что ей такое почудилось. Или оттого, что он правда вот так сказал.
– Возьмем кое у кого интервью.
Ну, да. Медицинский колледж. Вот они и на месте. Маргарет вылезла из машины и замерла в нерешительности. Здесь прошел недолгий, но один из самых позорных этапов ее жизни… Когда она жила в каморке, мыла полы и варила какао в добровольном затворничестве. Уверенная, что так будет лучше. Для нее, для всех. Но это неправда – людям всегда будут нужны люди. Ни одну рану в одиночестве не залечить по-настоящему. Только иллюзорно. Нельзя соглашаться с сердцем, которое нашептывает, будто это единственное, что тебе остается.
Нельзя скрыться от жизни. Не всегда в нее врываются Гарольды и вырывают из отшельничества насильно. Ну, может, не совсем Гарольды, но что-то, связанное с ними…
Как бы плохо ни пришлось в будущем и что бы ни случилось – она решила больше никогда не избегать людей снова. Надолго – никогда.
– Что стоишь? – приобнял ее одной рукой Гарольд. – Ты не ослышалась. Но об этом – позже, хорошо? А сейчас – идем. Мы поговорим с неким доктором Максвеллом. Узнаем его мнение о проведенной экспертизе.
Щеки Маргарет снова зажглись румянцем, только теперь не неуверенным, а таким… довольным и чуточку гордым. Гарольд Кингстон, тот, кто делал ее живой, шел здесь, рядом. Как партнер, начальник, друг, парень и… возлюбленный?..
Холл колледжа блестел. Стараниями миссис Ларкин. Да уж – воспоминания лезут со всех сторон.
Столько всего сразу в голове и – невыразимая невесомость пополам с пустотой.
– Гарри… а Брент подменил результаты, чтобы помочь тете? – уточнила один из вопросов, которые не переставали ее волновать.
Кингстон как-то странно посмотрел на нее.
– Чтобы помочь. Но не тете. Подробнее он расскажет нам сам. Идем. Говорить буду я. А ты слушай и наблюдай.
Он надежно сжимал ее локоть.
– Помню… и потом рассказать тебе о своих выводах.
– Именно.
Улыбнулся так, что сердце затрепыхалось внутри. И три раза четко постучал в дверь с надписью «Аллен Максвелл, кандидат медицинских наук».
– Входите, – раздался голос изнутри.
Аллен Максвелл сидел за столом и что-то писал. Волосы густые и жесткие с сильной проседью, большие очки на носу… и запах чего-то вроде хлороформа – такими были первые «выводы» «прекрасной леди» Маргарет Никсон.
– Доктор Максвелл? – уточнил Гарольд Кингстон деловым тоном.
Доктор Максвелл поднял уставшие глаза на вошедших. Именно уставшие – без огонька, с избытком мудрости или опыта, когда «все что есть уже было» и ничего интересного произойти больше не может.
– Следователь прокуратуры Гарольд Кингстон и мой секретарь, Маргарет Никсон, – представился Гарольд сухо.
Оу. Секретарь.
– Мы здесь по поводу эксгумации, в которой вы принимали участие недавно. Джеймс Харпер, 54 года.
– Ах да, – кивнул доктор Максвелл. – Джеймс Харпер, гипоксия мозга. Помню. Судмедэксперт не мог принять участия в процессе, и попросили меня. Так бывает. Чем могу вам помочь?
– У вас остались копии дела?
Доктор Максвелл нахмурил лоб.
– Могу я попросить вас показать удостоверение? Мистер… э-э…
– Кингстон, – подсказал Гарольд. Но удостоверения не предъявил.
Да и какое удостоверение, это же все вранье, никакой он больше не следователь… Маргарет запереживала. Хотелось припереть к стенке этого Максвелла, только вот как? К тому же Гарольд это умеет куда лучше ее…
– Прошу вас, – тем не менее, после паузы он вытащил… требуемый документ!
Аллен Максвелл внимательно рассматривал каждое слово. Наконец отдал. Все в полной тишине.
– Тогда вам должно быть известно, что колледж не имеет права оставлять себе файлы с такой информацией.
– Разумеется мне это известно. Как и то, что доктор Максвелл – человек предусмотрительный. – Слова Гарольда были полны двойного смысла.
Аллен Максвелл посмотрел на следователя с прищуром – он его отлично понял. А вот Маргарет казалось, что она плавает где-то во враждебных водах и вот-вот потонет от растерянности. Только нельзя. Подвести Гарольда. Она должна постараться для него. Девушка распрямила плечи и кашлянула, чтоб прибавить себе уверенности. Секретарь должен держаться соответственно.
– Что вы хотите знать?
– Нечто, что надежно подтвердит любое ваше слово по этому поводу.
Что за война взглядов. Страшно дышать. Наконец Максвелл открыл ключом верхний ящик и, покопавшись в нем с полминуты, извлек напечатанное заключение.
– Гипоксия мозга была вызвана передозировкой морфина, – бросил он файл на стол.
Глаза Гарольда сверкнули. Мардж почувствовала сильнейшее замешательство: откуда тогда заключение Сэл? Что все из-за пьянства? Максвелл просто обязан врать! Но тогда и Элоиза… Слишком много информации…
– Позволите сделать копию? – как ни в чем ни бывало, уточнил Кингстон.
Максвелл поднял брови. Гарольд пожал плечами.
– Я
