могу. Однако вы наверняка не считаете, что мой муж и я несем какую-то ответственность за смерть Данни, не так ли? Это же просто абсурд.
— Не знаю, несете ли вы какую-ту ответственность, но у меня есть четкое ощущение того, что вы с мужем — а в особенности вы — не говорите нам всей правды. А я полагаю, что крайне важно выяснить всю правду до конца. В этом-то вы со мной согласитесь?
— Безусловно.
Женщина довольно долго молчала, будто взвешивая все за и против. У Марты уже давно возникло чувство, что бабушка Данни и рада бы все откровенно рассказать, но ее что-то останавливает. Было очевидно, что ей не хватает смелости выложить все карты на стол. Марта очень надеялась, что с ее помощью женщина все же решится на признание.
Наконец та заговорила вновь:
— Поскольку я не могла связаться с мужем, я позвонила моему деверю — подумала, что муж, вероятно, поехал к нему. Не знаю, почему я так подумала. Отношения между ними довольно… натянутые.
— Вы имеете в виду брата вашего супруга?
— Ну да, моего деверя. Он работает врачом… Это единственный брат мужа. Мы думали, что можем на него рассчитывать.
— Но это оказалось не так?
— Их отец — мой свекор — тоже был врачом. У него была фамилия, но мой муж и его брат ей никогда не пользовались[54]. Они всю жизнь представляются просто отчеством, потому что считают, что фамилией бравируют только снобы. По крайней мере, такое объяснение дал мне муж. Не знаю, так ли оно на самом деле. Теперь я уже во всем сомневаюсь.
— Но в официальных-то документах у них фамилия стоит или отчество?
— Фамилия. Их фамилия — Хейльман. — Женщина положила руки на обшарпанную столешницу, куда до нее руки клали воры, насильники и убийцы. — Будь я на их месте, я бы по фамилии и представлялась. Но они предпочитают называть себя по отчеству — Антонссон.
— Так они, значит, сыновья…
— Они сыновья доктора Хейльмана. Антона Й. Хейльмана. И Густаф тоже доктор, как и отец.
— Густаф?
— Ну да, Густаф Антонссон — мой деверь. Он работает в Национальной клинике в Фоссвогюре. Довольно известный врач.
В этот момент ожил телефон Марты. Извинившись перед женщиной, она поднялась из-за стола и вышла в коридор, чтобы ответить. Буквально через минуту она вернулась в допросную с пылающим от негодования лицом.
— Нам придется прервать беседу, — сказала она. — Я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой. Мы продолжим этот разговор в самое ближайшее время.
— Но что случилось? — удивилась бабушка Данни.
— Непредвиденная ситуация — мне нужно срочно отъехать. Благодарю вас за помощь.
Стремительным шагом двигаясь вдоль коридора, Марта снова достала мобильник и позвонила Конрауду.
— Ты совсем свихнулся?! — прошипела она, не успел тот ответить. — Уже ни перед чем не останавливаешься, лишь бы продолжать рыться в этом чертовом деле?!
— Чего-чего? — опешил Конрауд, который как раз выходил из дома Катрин.
— Ты знаешь чего!
— Да ничего я не знаю!
— Хочешь сказать, что это не твоих рук дело?
— Да какое дело-то, Марта? Объясни, что случилось! И почему ты такая злая?
В течение нескольких секунд Конрауд не слышал в трубке ничего, кроме пыхтения своей подруги.
— Так что я такого сделал, Марта? — нарушил он паузу.
— Нам только что звонили из муниципального управления по охране кладбищ, — отозвалась Марта.
— И?
— Сообщили об акте вандализма на кладбище в Фоссвогюре.
— Вандализма?!
— Да, Конрауд, вандализма! Осквернена могила. Не делай вид, что ты здесь ни при чем! Я тебя слишком хорошо знаю.
— Да я вообще не понимаю, о чем ты говоришь!
— Там раскопали могилу, Конрауд. Могилу той девочки, которая не сходит у тебя с языка. Той, что ты хотел эксгумировать! Не странное ли это совпадение? Не странное ли это, мать твою, совпадение?!
— Марта…
— Не рассказывай мне, что это не твоих рук дело!
— Марта, я…
— Не ври мне, Конрауд! Не ври!!
56
Работники кладбища не замечали ничего необычного. Только ближе к вечеру двое могильщиков обратили внимание на груду земли, подойдя к которой, увидели яму. Рыть новые могилы было их профессиональной обязанностью, однако за последнее время в этой части кладбища не копали ни тот, ни другой. Они немедленно связались с администрацией, и через считанные минуты выяснилось, что на данном участке никаких захоронений не намечалось.
В вырытой яме могильщики разглядели полуразвалившийся гроб. Сама могила была очень неглубокой, однако гроб, изготовленный из низкокачественной древесины, веса земли не выдержал и дал трещины. Его крышка раскололась надвое и провалилась внутрь гроба вместе с комьями земли. Вокруг ямы остались многочисленные следы, видимо, от сапогов, таких же, как у самих могильщиков. Тот, кто разрыл могилу, поработал аккуратно и качественно, явно обращая особое внимание на то, чтобы не повредить соседние захоронения. Полицию оповестили немедленно, и могильщикам было дано указание ничего не трогать, в том числе и симпатичный букет цветов, оставленный на расколовшейся крышке гроба. Еще у могилы одиноко лежала роза.
Когда патрульный автомобиль на низкой скорости вкатился на дорожку, у обочины которой располагалась оскверненная могила, возле нее уже собрались и другие работники кладбища. Акты вандализма в местах захоронения были крайне редким явлением.
Марта примчалась на место сразу же после того, как ей сообщили о происшествии по телефону. Ей казалось, что она была знакома с несчастной девочкой лично, — так часто за последнее время Конрауд рассказывал ей о трагедии на Тьёднине. Марта направила луч фонарика в яму и рассмотрела покореженный гроб, стараясь не задерживать взгляда на останках Нанны. Она считала само собой разумеющимся, что это натворил Конрауд, который все-таки пошел на поводу у своей прихоти. Такой дерзости Марта от него не ожидала.
— В последнее время были те, кто справлялся, где расположена могила этой девочки, — говорил ей служащий муниципального управления по охране кладбищ — он также немедленно прибыл на место, чтобы предоставить полицейским информацию из первых уст. — Но чтоб такое! Это что-то… из ряда вон выходящее.
— А вы знаете, кто конкретно интересовался могилой Нанны? — спросила Марта.
— Нет, никаких записей мы не ведем — просто объясняем, как лучше пройти, ну и по общим вопросам консультируем.
— По-моему, копало минимум трое, — обратился к Марте один из криминалистов, который буквально пару минут назад, когда она в свете фонарика разглядывала гроб Нанны, попросил ее отойти, чтобы случайно не повредить улики. — Я обнаружил три различных вида следов на земле по периметру ямы. Копавшие были обуты в сапоги.
— Видимо, они проникли сюда вчера вечером, когда мы
