мы должны попытаться найти ее. И если уж мы должны – это ты сказал исключительно верно – где-то начать и если уж у нас в руках сплошные догадки, мы должны спокойно исходить из того, что ты, вероятно, прав. Где ты собираешься начать?
– Начнем в пятом и девятом округах, – сказал Мартин Бек. – Несколько человек отправим обходить дома и расспрашивать всех Андерссонов, а несколько человек будут сидеть у телефонов и обзванивать их. Попросим весь персонал округов отнестись к этому делу с максимальным вниманием. Особенно на широких улицах с балконами, Оденгатан, Карлсбергсгатан, Тегнергатан, Свеавеген и так далее.
– Хорошо, – кивнул Кольберг.
Они приступили к работе.
Это был кошмарный понедельник. Звонили люди, которые считали, что они что-то знают; сумасшедшие, которые во что бы то ни стало хотели признаться, и шутники, которые звонили просто так, чтобы позабавиться. А все городские парки кишели тайными агентами, если, конечно, эта сотня человек вообще могла кишеть, и ко всему этому прибавился еще розыск некой женщины по фамилии Андерссон.
И тут вдруг позвонил Ханссон из пятого округа.
– Ты что, снова нашел какой-нибудь труп? – спросил Мартин Бек.
– Да нет, но я немного опасаюсь за того Эрикссона, за которым мы должны были следить. За того эксгибициониста, которым вы там у себя недавно занимались.
– А что с ним?
– Он со среды не высовывает нос из квартиры. Причем притащил с собой много выпивки, главным образом вермута. Обошел несколько магазинов, прежде чем ему удалось все это купить.
– А потом?
– Иногда он появлялся у окна, и ребята говорили, что он выглядел как привидение. Но со вчерашнего утра он уже вообще не появлялся.
– Вы ему стучали?
– Конечно. Он не открывает.
Мартин Бек уже почти забыл об этом человеке. Теперь он снова увидел перед собой этот бегающий несчастный взгляд и трясущиеся исхудалые руки. Он почувствовал, как у него пошел мороз по коже.
– Вы должны туда проникнуть.
– Как?
– Это я оставляю на твое усмотрение.
Он положил трубку и остался сидеть, закрыв лицо ладонями. Нет, думал он, только не это, в придачу ко всем прочим несчастьям.
Через полчаса снова позвонил Ханссон.
– Он пустил газ.
– Ну?
– Его повезли в больницу. Живого.
Мартин Бек вздохнул. С облегчением, как обычно говорят.
– Но все висело на волоске, – добавил Ханссон. – Он тщательно подготовился, заткнул все щели и даже затолкал что-то в замочную скважину на входной и кухонной дверях.
– Он выживет?
– Конечно, как обычно. У него кончились жетоны для автомата, подающего газ. Но если бы он пролежал там еще несколько минут, то…
Ханссон не закончил фразу.
– Он что-нибудь написал?
– Ага. «Я больше уже не могу выдержать». На полях старого порнографического журнала. Я уже сообщил в отдел по борьбе с алкоголизмом.
– Это следовало сделать немного раньше.
– Зачем, он ведь нормально работал, – сказал Ханссон и через несколько секунд добавил: – До того, как вы его задержали.
Оставалось еще несколько часов до конца этого отвратительного понедельника. Около одиннадцати Кольберг и Мартин Бек ушли домой. Гунвальд Ларссон тоже. Меландер остался. Все знали, что он ненавидит ночное дежурство и одна лишь мысль о том, что ему придется обойтись без его десяти часов сна, была для него хуже кошмара. Меландер, однако, не сказал ни слова и выглядел стоически, как всегда.
Ничего вообще не произошло. Полиция побеседовала со множеством женщин по фамилии Андерссон, однако ни одна из них не вела тот знаменитый телефонный разговор.
Никаких других трупов также не обнаружили, а все дети, которые потерялись в течение дня, в конце концов объявились.
Мартин Бек пошел пешком до Фридхемсплан и поехал домой на метро.
Вот и еще один день позади. Со времени последнего случая уже прошло больше недели. Или только очередного случая.
Он чувствовал себя как тонущий человек, которому только что удалось нащупать какую-то опору, но который знает, что это всего лишь отсрочка. Что через несколько часов начнется прилив.
25
Было раннее утро, вторник, двадцатое июня, и в дежурной комнате девятого округа еще царило спокойствие. Полицейский Квист сидел за столом, курил и читал газету. Это был молодой человек со светлыми усами и бородой. Из-за перегородки в углу доносились голоса, время от времени прерываемые стуком пишущей машинки. Зазвонил телефон. Квист поднял голову над газетой и увидел, как Гранлунд, сидящий за стеклянной перегородкой, берет трубку.
Дверь у Квиста за спиной открылась, и вошел Родин. Он остановился у двери и надел портупею. Родин был старше Квиста и по возрасту, и по званию. Квист год назад окончил полицейскую школу, и в девятый округ его направили совсем недавно.
Родин подошел к столу и взял фуражку. Похлопал Квиста по плечу:
– Так, пойдем. Еще один обход, а потом будем завтракать.
Они вышли из ворот и зашагали по Сурбруннсгатан в направлении Свеавеген. Они шли медленно, рядом, одинаковым широким шагом, заложив руки за спину.
– Послушай, что велел Гранлунд сделать с этой фру Андерссон, когда мы ее найдем? – спросил Квист.
– Ничего. Спросить ее, звонила ли она второго июня в криминальную полицию и говорила ли она что-то о каком-то типе на балконе, – ответил Родин.
Они перешли Тулегатан, и Квист посмотрел вправо, в направлении Ванадислундена.
– Ты был там, когда произошло это убийство? – спросил он.
– Ага, – ответил Родин. – А ты нет?
– Нет, у меня был отгул, – сказал Квист.
Они дошли до Свеавеген.
У киоска на углу, прямо перед государственным винным магазином, уже толкались несколько пьяниц. Один грозил кулаком и пытался снова и снова ударить другого, но был настолько пьян, что не мог как следует попасть в цель. Другой казался чуть более трезвым и придерживал противника на некотором расстоянии, упираясь ему ладонью в грудь. Буян что-то бессвязно выкрикивал и не переставая размахивал руками. Наконец у менее пьяного лопнуло терпение, он толкнул скандалиста и повалил его на землю.
– Придется взять его с собой, – вздохнул Родин и направился через проезжую часть на противоположную сторону улицы. – Я его знаю, с ним вечно возникают проблемы.
– Которого? – спросил Квист.
– Того, что лежит на земле, – ответил Родин. – Другой в порядке.
Полицейские поставили мужчину на ноги. Ему было около шестидесяти, одна кожа да кости, наверняка он весил не более пятидесяти килограммов. Недалеко от них сразу начали останавливаться прохожие из разряда добропорядочных граждан и глазеть на них.
– Привет, Йоханссон, как сегодня дела? – поинтересовался Родин.
Йоханссон свесил голову на грудь и сделал слабую попытку отряхнуть пиджак.
– Пре-пре-прекрасно, – залепетал он. – Я з-з-здесь с приятелем поговорил. Так, по-дружески, герр полицейский.
Приятель
