что Ласси все знает.
— Все?
— Да. Все, что Густаф вытворял с Данни. Я столкнулась с ним в дверях, когда пришла сюда. Он даже не захотел со мной разговаривать — сказал, чтобы я уходила. Мне показалось, что он не в себе. По-моему, он снова начал пить. Он сказал мне, что Ласси не заговорит, сказал, чтобы я не беспокоилась — он обо всем позаботился. Даже не знаю, что он имел в виду. По тому как говорил Густаф, можно было подумать, что он оказывает нам с мужем какую-то услугу.
— Вы столкнулись с ним, когда входили в палату? — спросил Конрауд.
Женщина кивнула:
— Я спросила его о Данни. Я не хотела верить, что это он ввел ей наркотик. Потому и спросила — хотела услышать из его собственных уст, он или не он ходил к Ласси и… убил Данни. Он сказал, что я спятила, но я больше молчать не буду! Больше он меня молчать не заставит…
Пока женщина произносила эти слова, Конрауд вдруг заметил, что Ласси не дышит. Он попытался нащупать у него пульс, но он не прощупывался. В ту же секунду Конрауд обратил внимание на электрокардиограф: он был выключен. Поэтому от прибора и не поступал сигнал. Конрауд опустил взгляд на катетер, закрепленный на запястье молодого человека, через который лекарственные препараты должны были поступать в вену. Однако зажим катетера был открыт.
И тут Конрауд понял, что прямо у него под носом совершается убийство.
61
Молодая женщина, что работала администратором в отеле Боргарфьордюра, стучала в дверь уже дважды. Именно она зарегистрировала гостя, который просил номер с ванной. На ручке двери висела табличка с надписью «Не беспокоить», и сразу беспокоить гостя администратор и не стала. Однако время выезда уже прошло, и горничной надлежало сделать в номере уборку перед заселением следующих постояльцев. Тогда женщина решила предпринять третью попытку, вернулась к номеру и в очередной раз постучала в дверь. Изнутри не раздавалось ни звука — складывалось впечатление, что в номере никого нет. Но ведь внедорожник гостя по-прежнему стоял на парковке перед отелем… Значит, он еще не уехал. Неужели он из тех людей, что уезжают, не заплатив? Возможно, конечно, что он бросил машину и ушел пешком, ну или остановил попутку. Случалось и такое, хотя сама она пока с этим не сталкивалась.
На сегодня этот номер был забронирован французской парой, которая совершала автомобильное путешествие по Исландии. К счастью, французы позвонили заранее и предупредили, что прибудут только к вечеру. Однако терпение молодой женщины-администратора почти иссякло. Посчитав, что уже проявила достаточную тактичность к пожилому гостю, она взяла паспарту и решительно вставила его в замок. На всякий случай она громко предупредила, что входит, а потом открыла дверь и переступила порог номера.
Первое, на что упал ее взгляд, была идеально заправленная двуспальная кровать. Именно так ее заправляла горничная. Значит, прошлой ночью на этой кровати никто не спал. Темные шторы были задернуты, поэтому в номере стоял полумрак. На покрывале она заметила аккуратно сложенные мужские брюки, а на полу лежали черные носки. На спинке стула ровно висела элегантная белая сорочка знаменитого модного дома.
— Добрый день! — заявила о своем присутствии администратор.
Ответа не последовало, поэтому она вытащила ключ из замка и прошла в номер. Дверь за ней захлопнулась сама. Теперь свет из коридора больше не проникал в номер, и женщина заметила, что горят лампочки в ванной.
— Простите, вы позволите?
Сразу входить в ванную она не осмелилась, но через несколько секунд все же решилась заглянуть в дверь. И тогда она с ужасом осознала, почему пожилой гость никак не реагировал на стук в дверь.
Он лежал в ванне, до краев наполненной водой странного розоватого цвета. Вода струйкой стекала на плитку и ручейком устремлялась к выпускному отверстию под раковиной. На полу валялся раскрытый перочинный ножичек. Голова мужчины покоилась на сложенном на краю ванны полотенце, а на его запястьях были глубокие поперечные порезы.
Его лицо, на котором застыло умиротворенное выражение, было абсолютно бесцветным, поскольку из тела мужчины уже успела вытечь вся кровь. Мужчина был мертв.
62
Конрауд немедленно принялся делать Ласси массаж сердца, а Марта пулей вылетела в коридор и помчалась к стеклянной кабинке для медперсонала. В ней находились две медсестры, которых она оповестила об умирающем пациенте, которому требуется экстренная помощь.
Между тем, Конрауд продолжал массаж сердца, но эффект был равен нулю: Ласси не подавал никаких признаков жизни.
Стоя возле них, бабушка Данни с отстраненным выражением лица наблюдала за манипуляциями Конрауда. Через некоторое время она обернулась к окну, которое выходило на парковку. Постояв без движения еще несколько секунд, она приблизилась к нему и посмотрела вниз на асфальтированную площадку.
Предпринимая отчаянные усилия вернуть Ласси к жизни, Конрауд лихорадочно вспоминал технику массажа сердца, которой его обучали на курсах первой помощи. С тех пор, однако, минуло много лет, и он успел почти все позабыть. Обе руки на грудь, — пролетало у него в голове, — с силой надавить и отпустить, снова надавить…
Он громко позвал Марту, которая тут же возникла на пороге палаты и заверила его, что помощь уже на подходе. Через доли секунд палата наполнилась медперсоналом, который взял ситуацию под контроль. В мгновение ока был запущен дефибриллятор, и Конрауд отошел от кровати, предоставив действовать профессионалам.
— Остановка сердца была вызвана препаратом, который ему ввели намеренно, — сообщил он одному из врачей.
В этот момент бабушка Данни, тыча пальцем в окно, пронзительно закричала:
— Вот он!
Конрауд бросился к ней и посмотрел, куда указывала женщина: находившийся на парковке человек поднял взгляд вверх и, заметив, что они наблюдают за ним из окна, кинулся к большому внедорожнику.
— Это он! — снова крикнула женщина. — Он!
Конрауд развернулся на каблуках и окликнул Марту, которая выбежала вслед за ним в коридор. Двери лифта открылись, не успели они его вызвать. Оказавшись внутри, они нажали на кнопку первого этажа, двери захлопнулись, и лифт медленно поехал вниз. Конрауду показалось, что они спускались целую вечность. Едва лифт остановился, они выскочили из дверей клиники и помчались к парковке, в то время как внедорожник уже сворачивал направо в сторону Бустадавегюр.
Они запрыгнули в машину Марты, но когда она повернула ключ в замке зажигания, мотор издал лишь приглушенный рык и затих. Швырнув на колени Конраду свой телефон, по которому она собиралась вызвать подкрепление, Марта стала предпринимать отчаянные попытки завести машину.
— Опять капризничает
