уже все распланировано.
– Да. Кое-что отправится в Коннектикут, но очень многое я отдам на благотворительность. Придется избавиться от очень большого количества разных вещей. Я полагаю, вы уже увидели все, что хотели?
О’Рурк внимательно посмотрел на нее.
– Я имею в виду вещи Джонатана. Но если вам что-то нужно, скажите мне прямо сейчас.
– Нет, все в порядке. Ну, разумеется, если у вас появится нечто такое, что мы должны будем увидеть…
Грейс кивнула, но она уже сделала все, что могла. На этом их пути расходятся.
– Ну, что ж, – сказал полицейский, поднимаясь со своего места. – Тогда я пойду.
Она тоже встала, испытывая облегчение.
– А где ваш мальчик? – поинтересовался О’Рурк по пути ко входной двери.
– С дедушкой и бабушкой. У него сейчас весенние каникулы.
– Ах да, я знаком с вашим отцом. Мы еще в декабре с ним беседовали.
– Нет, – поправила его Грейс. – С другими дедушкой и бабушкой. Он у родителей Джонатана на Лонг-Айленде.
О’Рурк остановился и посмотрел на нее.
– Это… что ж, я удивлен. Когда мы разговаривали с ними, они сказали, что ни разу не виделись ни с ним, ни с вами.
– Мы вместе ужинали в Нью-Йорке в прошлом месяце. Вечер прошел довольно спокойно, и они пригласили его погостить на пару дней. Генри сам захотел к ним поехать.
Полицейский кивнул. Его шея была так неумело выбрита, что казалась пятнистой.
– Это хорошо. Они неплохие люди. И им пришлось многое пережить.
«Нам всем пришлось многое пережить», – пронеслось в голове Грейс. Только зачем говорить об этом вслух?
Она открыла дверь. Полицейский вызвал лифт.
Грейс стояла у полуоткрытой двери, чувствуя себя неловко. Момент получился любопытный, и она не знала, как сейчас следует себя вести по протоколу. Она стояла вот так же на пороге своего собственного дома с тех пор, как научилась стоять, и ждала, когда приедет лифт и заберет гостей – подружек из песочницы, нянек, гостей с вечеринки. Когда-то очень давно она вот так провожала своих ухажеров, высовываясь в коридор, чтобы видеть их как можно дольше, пока не приедет лифт. Как правило, когда провожаешь гостя, начинаешь с ним болтать просто так, ни о чем, но этот случай не подходил под разряд «как правило», и у Грейс не было общих тем с детективом О’Рурком. Однако она не могла вот так просто закрыть дверь и уйти.
– Послушайте, – внезапно начал он. – Я завтра буду ругать себя последними словами, если не скажу вам об этом сейчас.
Грейс ухватилась за дверь, стараясь держать себя в руках. Разные варианты слова «это», как ртуть, пронеслись сквозь нее, и ни один из них не был обнадеживающим. Ей не хотелось слышать ничего такого, за что он должен был бы отругать себя на следующий день, будь то обвинение в ее адрес или благодарность, или какое-то мудрое высказывание, связанное с ее нынешним положением. Но ей не хотелось также, чтобы он еще раз вернулся и все равно высказался.
– Я знаю одну семью из Браунсвилла. Они сейчас живут в Бруклине. – О’Рурк выжидающе посмотрел на нее.
– Допустим. – Грейс нахмурилась.
– Дело в том, что я в прошлом году арестовал одного из сыновей. Но мы скоро поняли, что он хороший парень, просто ему друзья попались не те. И тогда мы потеряли документы против него. Ну, – он опять как-то неловко хохотнул, – так иногда бывает.
Совершенно сбитая с толку, Грейс молчала и ждала, что он скажет дальше.
– В общем, они жили в приюте, а вот несколько недель назад получили квартиру. От города. Ну, вы знаете, когда дают дотации. И это здорово. Но только у них ничего нет. Они спят на полу. Я хорошо знаю эту семью. И это неплохие люди, говорю вам.
Грейс услышала, как лифт начал подниматься.
– Я хотел сказать, раз уж вы отдаете много вещей на благотворительность, и это здорово… Я просто подумал, ну, понимаете, если бы вы захотели…
– Хорошо. – Наконец до нее дошло. – Ну, конечно. Разумеется. Я с радостью. Все, что они захотят забрать. Просто замечательно. Тут есть и кровати, и постельное белье, и полотенца. А еще кастрюли и сковородки…
С его лица слетело напряжение, и он почти стал похож на счастливого ребенка. О’Рурк преобразился. Внезапно он стал выглядеть, как молодой человек, юный офицер О’Рурк. Порой так случается.
– Для них это было бы просто здорово. Вы даже представить себе не можете.
Они быстро договорились о встрече через день. О’Рурк должен был прийти вместе с отцом парня и двумя его сыновьями и заранее нанять грузовик.
– Это хорошая семья, – повторил О’Рурк. – Поверьте мне, я видел много дрянных семейств. А это хорошая семья.
– Я не сомневаюсь, – согласилась Грейс. Она уже не представляла себе, что такое хорошая семья, но он, наверное, знал, о чем говорил. – Просто так важные документы не теряют.
– Не теряют. – Теперь он казался немного робким. – Послушайте… Я еще вот что хотел сказать. Мы знали, что вам ничего не известно. После самой первой беседы это поняли. И мы себя чувствовали ужасно за все то, чему вынуждены были потом вас подвергнуть. Мы знали, что вы хороший человек.
Грейс почувствовала, как у нее запылали щеки. Она кивнула, не глядя на него.
– Я просто… выбрала не тех друзей… верно?
– Вы выбрали не того парня. Это случается сплошь и рядом.
«Как будто я сама этого не знаю», – подумала Грейс. Лифт уже подъезжал к этажу.
Позади полицейского заскрипели дверцы, и он сделал шаг назад, махнув на прощание рукой. Грейс продолжала стоять у полуоткрытой двери, пока он не скрылся из виду. Но не сразу вернулась в квартиру. Она еще постояла на месте, прислушиваясь к знакомым скрипу и щелчкам лифта, пока тот опускался. Наконец раздался скрежет дверцы, и лифт выпустил полицейского в вестибюль, в дождливый и мрачный день, клонившийся к вечеру, и на улицу, где она когда-то жила.
Джин Ханфф Корелиц
Сюжет
Посвящается Лори Юстис
Хорошие писатели заимствуют, великие – крадут.
Т. С. Элиот
(возможно, украл у Оскара Уайлда)
© Livebook Publishing, 2024
Часть первая
Глава первая
Каждый может быть писателем
Джейкоб Финч-Боннер, подававший некогда надежды автор «Изобретения чуда» («нового и неординарного» романа, согласно «Книжному обозрению „Нью-Йорк Таймс“»), вошел к себе в кабинет на втором этаже корпуса
