Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 214
умирающему старику? Он смотрел, как она присела рядом с кроватью.
– Я… я… мечтал о тебе… – выдохнул старик своими восковыми губами.
Лаура кивнула, улыбаясь ему; глаза ее сияли. Она взяла его руку в свою, а другой рукой погладила его по лицу. Кожа, морщинистая и уже трупного оттенка, казалось, прилипла к костям его черепа. Левая бровь была рассечена надвое шрамом.
– Амос, – воскликнула Лаура срывающимся от волнения голосом. – Амос и Лия Фелнер… Наконец-то я нашла вас.
Она посмотрела на маленькую женщину, безжизненно лежащую возле старика. На ней было ожерелье из бутылочных пробок, идентичное тому, которое она видела на шее Эстер Лиментани. Она была той женщиной, которая пела Адаму детский стишок, способный успокоить его, тот самый, который повторяли двое детей, когда они появлялись на вокзале. Амос и Лия, брат и сестра, были родителями Призрака. Тот факт, что у них были кровосмесительные отношения, возможно, должен был шокировать Лауру, ужаснуть, но это было не так. Они провели здесь всю свою жизнь в полной изоляции. Они были только вдвоем, что еще им было делать? Наверное, это было естественно, что с течением времени их братская любовь переросла в нечто иное. Но это все равно была любовь, и все подсказывало Лауре, что это была великая любовь.
Значит, правда оказалась именно такой, какой она ее себе представляла, не будучи способной в это поверить… Амос и Лия никогда не покидали подземных помещений вокзала. Все это время они были здесь. Вот почему из всех тех людей лишь они двое явились ей. И именно поэтому Лаура все еще могла с такой силой ощущать старые эмоции, которыми было пропитано подземелье. В отличие от всех остальных, брат и сестра остались живы, но так и не смогли преодолеть страшную травму депортации, наложившую неизгладимый отпечаток на их жизнь. Боль, страх и печаль, пережитые ими, продолжали бушевать в них – и каким-то образом затронули даже тех, кто был их товарищами по несчастью.
– Эстер передает тебе привет, – сказала Лаура старику ласковым тоном. – Ты ведь помнишь Эстер Лиментани? Она никогда не переставала думать о тебе и все еще любит тебя. Знаешь, она всегда носит ожерелье, которое ты ей сделал…
– Дорогая Эстер, – пробормотал Амос Фелнер. – Значит, она жива. Я так рад…
С большим усилием он пошевелил рукой, порывшись в одеялах вокруг себя, и вытащил потрепанный том. Это был очень старый экземпляр «Робинзона Крузо» Даниэля Дефо.
– Ей нравилось… когда я ей ее читал. Я еще не знал, что со мной произойдет то же самое. Потерпевший кораблекрушение под землей… а не на необитаемом острове. Если увидишь ее, отдай ей… Я буду рад, если она получит ее…
– Да, конечно. Я обязательно передам, – заверила его Лаура, не в силах сдержать слезы, которые начали катиться по ее щекам.
Амос попытался было изобразить улыбку, но ее тут же сменила дрожь, пробежавшая по его костлявому телу. Тяжело дыша, он крепко вцепился в руку Лауры. Затем испустил долгий вздох и упал обратно на кровать, где и остался лежать неподвижно с широко открытыми глазами.
Меццанотте видел, как шаман так же опустил ему веки. Лаура рыдала, склонив голову, все еще сжимая его руку в своей. Рикардо хотел бы, чтобы она рассказала ему, откуда знает отца Адама, но сейчас для этого было не время. Вместо этого он повернулся к Генералу и спросил его, как долго Древние жили здесь.
– С сорок четвертого года. Ты можешь в это поверить? Они были еще детьми, – ответил он, покачав головой. – Пойдем, молодой человек, я тебе кое-что покажу.
Старик повел Меццанотте дальше вглубь пещеры, где одну из стен сверху донизу заполняло большое количество детских рисунков. Рикардо вспомнилась наскальная живопись, которую он видел в детстве во время школьной экскурсии в Валь Камоника.
– Смотри, – сказал Генерал, – здесь вся их история.
Эти рисунки были сделаны Лией, матерью Адама.
Затем старик указал на некоторые из них и объяснил их значение. На одной из первых картин была изображена вереница евреев, которых люди в форме запихивали в вагон; на другой отец проталкивал Амоса и Лию в дверь, но немецкие солдаты оттащили его назад, прежде чем он успел последовать за ними. На остальных можно было видеть, как дети, повинуясь приказу отца, прежде чем его утащили, спрятались в подземном помещении Центрального вокзала, научившись через тысячу трудностей выживать там самостоятельно с теми скудными средствами, которые были в их распоряжении, подобно Робинзону на необитаемом острове; как некоторое время спустя их преследовали двое мужчин в туннелях, что укрепило их уверенность в том, что они находятся в большой опасности, и побудило их спрятаться в еще более отдаленных нишах подземелья; как в какой-то момент они обнаружили проход, ведущий в кельтский храм, а оттуда в большую пещеру, где они решили поселиться; как в своей изоляции они полюбили друг друга, несмотря на кровное родство. Третьи описывали рождение и смерть детей, различные этапы взросления Адама и множество больших и малых событий их необыкновенной и невероятно трудной жизни под землей.
– Ты понимаешь? – сказал Генерал. – Их отец приказал им оставаться в укрытии, пока он не вернется за ними. Но так и не вернулся. Они всегда жили в убеждении, что должны избегать любых контактов с внешним миром, что если кто-то обнаружит их, то они будут убиты. Они никогда не знали, что после окончания войны им больше ничего не угрожает. К тому времени, когда мы пытались объяснить им это, они уже были стариками, это был их мир, и они уже не могли приспособиться к жизни в другом месте… Кстати, – добавил он, – я не помню, говорил ли тебе об этом, но именно Древние нашли драгоценности после нескольких месяцев жизни в подземелье. Они лежали в маленьком, хорошо спрятанном чемоданчике. Амос взял их, чтобы его младшая сестра могла с ними играть, а Лия, видимо, с удовольствием наряжалась королевой. Но они не видели в них особой ценности и больше ничего с ними не делали, поэтому, когда мы переехали сюда, отдали их нам. И даже они не знали, кому принадлежат эти драгоценности.
– Мне кажется, я кое-что об этом знаю, – вмешалась Лаура, которая тем временем присоединилась к ним с покрасневшими глазами и слушала последние слова старика, крепко держась за руку Меццанотте. – Среди евреев, предназначенных к депортации в тот же день, что и Амос и Лия, был ювелир, а при нем – чемоданчик, с которым он никогда не расставался. Двое чернорубашечников вытащили его из той
Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 214
