для Вэнди. В воскресенье ближе к ночи он отослал файл, а когда самолет приземлился в Атланте, в телефоне его ждало письмо из издательства о том, что книга готовится к печати. И Джейку хоть немного полегчало.
Ему приходилось бывать пару раз в Атланте в ходе книжных туров, но он мало знал этот город. Арендовав в аэропорту машину, он направился на северо-восток, в Афины, через Декейтер, где много месяцев назад, когда «Сорока» только начала захватывать национальное сознание, он побывал на книжном фестивале и пережил первые в своей жизни «приветственные аплодисменты». Он вспомнил тот день – всего двухлетней давности – и то странное, неуютное ощущение, когда тебя знает кто-то (а там было изрядное количество кого-то), кого не знаешь ты, и охватившее его изумление оттого, что он-таки написал книгу, за которую незнакомые люди платили деньги и не жалели времени, чтобы прочитать, и она им настолько нравилась, что они набились в окружное здание суда Де-Калба только затем, чтобы увидеть его и услышать, как он скажет что-то, представляющее для них какой-то интерес. Минуя дорожные знаки, сообщавшие о пути на Декейтер по шоссе 285, Джейк подумал, как же он сейчас далек от того крышесносного ощущения. Он подумал, сможет ли гордиться своей следующей книгой, когда она выйдет, и сможет ли написать хоть что-то еще после всего этого, даже если ему удастся каким-то образом уладить все по-тихому. А если не удастся, если эта женщина сумеет поставить его на колени, опозорив перед всем писательским и читательским миром и теми, кто поддерживал его ценой своей репутации, Джейк с трудом представлял, как сможет выходить на улицу.
Это была отличная мотивация найти ответы на его вопросы.
К тому времени, как он прибыл в Афины, было уже слишком поздно для всего, кроме еды, поэтому, заселившись в отель, он отправился перекусить и в ожидании ребрышек с пивом стал отмечать на карте места, которые ему предстояло посетить. Рядом с ним щебетали молодые блондинки в красных футболках со словами «Университет Джорджии». Судя по их напевным, хмельным голосам, они отмечали что-то, далекое от учебы, и Джейк подумал, насколько его жена не похожа на них и как же ему повезло быть женатым на Анне, даже если она отнюдь не одобряла его решений и в целом была от него не в восторге. Он подумал о том, как по утрам, когда она уходила на работу, он шел в душ и выуживал из слива кольца ее длинных седых волос, улыбаясь с чувством странного удовлетворения. Подумал о том, какой у них дома уют, красота и комфорт – и все это благодаря Анне – и как холодильник с морозильником всегда ломились от вкуснятины ее приготовления: супов и жарких, и даже хлеба. Подумал про кота, Уидби, какой он замечательный (фактически его первый питомец, не считая хомячка в детстве, скоропостижно откинувшего лапки), и как периодически тот снисходил до выражения благодарности за свою беззаботную жизнь. Подумал о постепенно ширившемся круге их с Анной новых знакомых, таких приятных людях – отчасти из среды писателей (теперь он мог находиться в их обществе без всякой зависти), отчасти из новых медиасфер, которые начала осваивать Анна. Все это были верные знаки, что все лучшее в жизни у него впереди.
Потягивая пиво и пожевывая жареные ребрышки, под визг студенток за соседним столиком, Джейк размышлял о том, как он обрел все это: о неожиданном дополнении к его перегруженному книжному туру, которое Отис (Джейк не сразу вспомнил, как зовут менеджера его книжных туров!) утвердил от его имени, о досадном, почти оскорбительном интервью на радио, о таком спонтанном приглашении на кофе и, самое главное, о невероятной храбрости Анны, не побоявшейся оставить свою прежнюю жизнь, чтобы быть с ним, хотя ей было, что терять. И вот не прошло и года, как он женился на этой мудрой и прекрасной женщине, давшей ему так много, и написал новую книгу, всецело порожденную его воображением, так что имел полное право гордиться собой.
Если бы только он мог выбросить из своей жизни Эвана Паркера и его кошмарную семейку.
Глава двадцать шестая
Бедная Роза
Утром он прогулялся в кампус университета Джорджии, заглянул в архив и запросил сведения о студентке по имени Роза Паркер, уроженки Западного Ратленда, штат Вермонт. Он подготовил легенду (племянница, порвавшая связь с семьей, умирающий дедушка), но никто у него ничего не спросил, даже документов. Впрочем, информация, что ему предоставили, не выходила за рамки, установленные некой поправкой Бакли и, при всей ее скудости по сравнению с тем, что хотел знать Джейк, он все же набрал пригоршню восхитительно твердых фактов. Во-первых, Роза Паркер поступила в университет Джорджии в Афинах в сентябре 2012 года, не указав предмета специализации. Во-вторых, она запросила и получила разрешение на проживание вне общежития на территории кампуса, как полагалось первокурсникам (приятным сюрпризом для Джейка стало то, что адрес места ее проживания совпал с одним из тех, что уже встречался ему в ходе поисков в интернете). В-третьих, всего через год, осенью 2013-го, Роза Паркер уже не числилась среди тридцати семи тысяч студентов университета. Излишне говорить, что архив не располагал новым адресом или какой-либо контактной информацией Розы Паркер, и, если сведения о ее академической успеваемости и были направлены в другое высшее учебное заведение, в соответствии с заявкой на перевод, знать об этом Джейку не полагалось.
Он вышел на утренний июньский воздух и уселся на одну из деревянных скамеек перед корпусом Холмса-Хантера. Ему представилось с таинственным и тревожным чувством, как та, кого он ищет, ходила по дорожкам кампуса и, может быть, сидела на этой же скамейке, перед таким откровенно колониальным зданием, в котором Джейк только что побывал. Возможно ли, что она все еще в Афинах? Исключать этого было нельзя, но Джейк подозревал, что она давно уже перебралась в другой город, скорее всего, в другом штате, продолжая строить ему козни.
Джейк нашел контору Артура Пикенса, эсквайра, на Колледж-авеню, и сел за столик летнего кафе через пару домов, чтобы подготовиться к встрече. Он просматривал кое-какую однозначно неблаговидную информацию о Пикенсе, собранную за несколько дней после общения с Гейлордом, эсквайром, а потом увидел, как взвинченный отец ведет сына-студента, облаченного в успевшую примелькаться Джейку красную форму, в адвокатскую контору. Пробыли они там довольно долго, а когда вышли, Джейк встал из-за столика и вошел в ту же дверь, за которой поднималась крутая лестница. На втором этаже он увидел стеклянную кабинетную дверь, незапертую, а за ней – мужчину с пунцовым лицом, сидевшего за
