Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 214
редко – на моей памяти больше никого.
– А был ли здесь кто-то, с кем он был особенно хорошо знаком? Не знаю, медсестра, другой обитатель вашего заведения…
Мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить.
– У него было не так много друзей. Как я уже говорил, он был непростым человеком: сварливым и злым. Но всегда играл в карты или во что-нибудь еще с синьорой Бальбиани.
– Эта синьора все еще у вас? Могу я с ней поговорить?
– Конечно; сейчас вы можете найти ее в общей комнате, дальше по коридору. Вы без труда узнаете ее – она одна из тех, кто одет так, словно сейчас середина зимы.
Меццанотте поблагодарил служащего и понесся в указанном направлении. Когда он вошел в грязное голое помещение, его дыхание сперло от вони. Кто-то здесь, должно быть, обделался уже неизвестно сколько времени назад. Все присутствующие старики с надеждой посмотрели на него. Как только поняли, что он направляет взгляд на женщину, сидящую в стороне перед столом с нардами, они разочарованно отвернулись: одни – в сторону телевизора на стене, другие – в сторону окон или пустоты. Эти бедные люди казались предоставленными самим себе и отчаянно нуждались в компании.
– Синьора Бальбиани? – обратился Рикардо к пожилой даме, которая, несмотря на жару, укутала плечи тяжелой шалью, а на голову натянула шерстяной чепец.
– Я за нее, – ответила она, разглядывая его с живым любопытством.
– Меня зовут Рикардо Меццанотте, я инспектор полиции. Не найдется ли у вас для меня несколько минут?
– А вы как думаете, инспектор? – ответила женщина и указала ему на стул на другом конце журнального столика.
Меццанотте улыбнулся и сел напротив нее.
– Мне сказали, что вы были хорошо знакомы с Тито Кастрилло, – начал он.
– Не совсем. Мы не были друзьями или даже приятелями. В конце концов, я ведь в юности во время войны была партизанкой-связисткой, а он – убежденным фашистом. Но мы каждый день играли в нарды. Вы даже не представляете, как он помогал мне скоротать время. Тито был единственным, кто умел прилично играть, теперь же я вынуждена делать это сама… – Вдруг ее лицо озарилось радостью. – Но вы же, наверное, знаете правила? Мы могли бы сыграть партию прямо сейчас…
– Нет, синьора, извините, никогда в жизни не играл, – признался Меццанотте. – Расскажите мне немного о нем, каким он был в жизни?
– Жизнь не была добра к Тито, сделав его озлобленным, желчным стариком. Но если вы спросите меня, то, на мой взгляд, он – по крайней мере, отчасти – заслужил это. Он не был приятным человеком, и я подозреваю, что в молодости совершил несколько очень плохих поступков.
– А вы помните, чтобы он когда-нибудь упоминал имя Драго?
– Думаю, да, несколько раз. Кажется, они вместе воевали… но это все, что я знаю.
– Вы случайно не знаете его имя?
Синьора Бальбиани покачала головой.
– Если он и называл мне его, то я его забыла. Моя память, к сожалению, уже не та, что раньше.
– Каким он был накануне смерти? Вел себя нормально, был ли в своем обычном настроении?
– Ну, несколькими неделями ранее он потерял свою дочь, и, хотя они не были очень близки, это расстроило его, как вы можете себе представить.
– Конечно. И, не считая траура, с ним не происходило ничего странного, необычного?
– Я так не думаю, – холодно ответила старушка, но потом поправилась: – На самом деле, конечно, было кое-что. Кроме его дочери, приезжавшей сюда время от времени, к нему никто никогда не приходил. Вот почему я была поражена, когда за короткое время к нему приезжали дважды.
Меццанотте стал слушать более внимательно.
– Два визита? Одного и того же человека?
– Нет, двух разных людей.
– Не могли бы вы мне их описать?
– Боюсь, что нет; я видела их только мельком, и, как я уже сказала, моя память…
– А не подскажете их возраст, хотя бы приблизительно?
Синьора Бальбиани покачала головой.
– Он тогда не рассказывал вам, кто они такие и что им нужно? – проявлял настойчивость Меццанотте.
– Ни слова. Кроме того, мы же с ним мало общались. В основном просто играли. Но знаете, после этих визитов он постоянно вспоминал старые истории из своего прошлого.
– Какие истории?
– Так и не вспомнить… Он постоянно проклинал свое невезение. Жаловался на то, что когда-то давно у него был шанс изменить свою жизнь. Если б тогда все было правильно, говорил Тито, он никогда не сгнил бы в этом тупом хосписе, как блохастая собака, прикованный к инвалидной коляске. Но все пошло не так, и он не только не разбогател, но и лишился ног.
«Значит, – размышлял Меццанотте, – после партизанской атаки, в ходе которой он стал калекой, с ним произошло что-то еще. Несчастный случай, парализовавший его и не позволивший завершить поиск драгоценностей. Да и кто знает, что стало впоследствии с Драго…»
– Большое спасибо, разговор с вами был очень полезен, – сказал Рикардо, вставая и направляясь обратно в приемную к стойке регистрации.
Человек, который его встретил, к счастью, все еще был на месте.
– Ведете ли вы журнал регистрации посетителей? – спросил его инспектор.
– Да, конечно…
– Мне нужно глянуть журнал за девяносто восьмой год.
Мужчина нагнулся и, порывшись под стойкой, вытащил старый потрепанный ежедневник с несколькими оторванными страницами, которые, казалось, вот-вот разлетятся в разные стороны.
– И это вы называете журналом? – Меццанотте саркастически хмыкнул.
Мужчина пожал плечами.
– Дайте сюда.
Рикардо выхватил журнал у него из рук, открыл на странице, помеченной одиннадцатым июня, и пролистал назад. Он был потрясен, когда за 28 мая прочитал: «Альберто Меццанотте для Т. Кастрилло». Значит, это правда и его отец действительно сам расследовал это дело… Он перевернул еще несколько страниц. Под датой 5 мая было написано «Марио Росси для Т. Кастрилло». В обоих случаях не было ни причины визита, ни адреса, ни номера телефона, ни данных документа. Рядом с именем его отца отсутствовала должность – признак того, что он пришел инкогнито, не раскрывая, что он полицейский. Что касается другого имени, то оно выглядело так же фальшиво, как «Ролексы», которыми торговали завсегдатаи вокзала. Хотя они с Кастрилло не были родственниками, никто никого ни о чем его не спрашивал. Но чему тут удивляться? В таком месте, как это, вероятно, было достаточно протянуть несколько купюр, чтобы погасить любое любопытство.
– Вы, очевидно, не помните эти визиты? – спросил Рикардо, прежде чем уйти, уже зная, каков будет ответ.
Мужчина снова пожал плечами.
– Бог его знает, кто тогда дежурил…
По дороге домой Меццанотте постоянно поглядывал в зеркала, но не заметил никаких
Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 214
