Двадцатилетняя девушка глубоко вздохнула и подняла над головой желтый флажок. Служба экскурсоводов Осло. Вот я. Как договаривались. Инсталляция Вигеланда. Нет, не
Парк скульптур Вигеланда – ее отец всегда был принципиален в таких вещах. Сам парк назывался Фрогнер, а весь скульптурный ансамбль –
Инсталляция Вигеланда. Она и счет потеряла, сколько раз слышала, как он поправлял людей. Даже в музее, который по какой-то причине стал писать «Парк Вигеланда» на табличках.
Ну сколько можно. Это инсталляция, а не парк.
Служба экскурсоводов Осло. Ее отец основал эту компанию почти тридцать лет назад, и Эмили выросла среди всего этого. Каждые выходные – среди групп взрослых, не говоривших по-норвежски, пока отец показывал и объяснял. Нет, она правда не могла себе представить, что однажды сама будет вести туристов по городу.
Случайности. Странная штука. Все эти мелкие повороты, которые в итоге привели к тому, что сейчас она стоит тут с флажком в руке.
Сначала разница в возрасте между родителями. Мама была на двадцать семь лет младше отца. Потом осложнения при родах. Отец вернулся домой один, в пятьдесят пять лет, с новорожденной на руках. Она особо не задумывалась об этом до школы. Просто привыкла, что у нее папа старый – не мог с ней играть, все время валялся на диване, отдыхал, или сидел перед телевизором, пока она коротала вечера в своей комнате.
А где твоя мама?
Она умерла.
Фраза, которую она выучила наизусть, но смысл дошел до нее лишь позже. Когда она начала наблюдать за мамами подруг: в парке, на праздниках, на школьных концертах. Мамы хлопали, приносили выпечку, обнимали и улыбались. Но не ее. А ее семья – это мужчина, который становился все старше, с грубым голосом и желтым флажком в руке.
С 1890-х годов винная монополия в Осло откладывала деньги в фонд, чтобы установить фонтан на площади Эйдсволл перед Стортингом.
Эту фразу она знала наизусть. Она столько раз слышала, как отец ее повторял. Как Густав Вигеланд снова и снова менял концепцию, пока, наконец, не придумал идею целого скульптурного комплекса рядом со своей новой мастерской во Фрогнере. Проект утвердили в 1924-м. Камень для Монолита доставили в 1927-м. Три каменотеса трудились почти двадцать лет. В 1947-м подали воду, и фонтан был открыт.
Череда случайностей. Отец давно вышел на пенсию. Он тянул до последнего, но больше не выдерживал. В тот день, когда он спросил: «А ты не думала, Эмили, взять бизнес на себя? Продолжить семейное дело?» – она вдруг осознала: за все годы это, пожалуй, была их первая и последняя попытка по-настоящему понять друг друга.
Нет. Конечно, не думала.
Она собиралась поступать в архитектурный университет в Тронхейме. Но проходной балл был слишком высоким. Нужно было пересдавать предметы, добиваться шестерок, копить дополнительные баллы.
Она устроилась подрабатывать в дом престарелых. Там-то она и познакомилась с Рэймондом – во-первых, он оказался помолвлен, во-вторых, совсем не тем, кто был ей нужен. В итоге она уволилась.
А потом – звонок из ассоциации гидов Осло: у нас освободилось место на курсах, ваш отец упомянул, что это может быть вам интересно.
Нет, не интересно.
Но сейчас?
Почему бы и нет.
Случайности.
Эмили снова вздохнула, посмотрела на часы и подняла флажок повыше.
Ну и день для старта.
Парк был почти пуст.
Люди боялись выходить на улицу – особенно группами – после взрыва в метро. И ведь обещали еще один, разве не так?
Весь общественный транспорт остановлен.
Если не прекратится, завтра закроют школы.
«По возможности оставайтесь дома».
Она, конечно, думала об этом за завтраком.
Может, не идти вовсе?
Но ей были нужны деньги.
Группа японских туристов зарегистрировалась через сайт, который она сама и сделала. Если уж и начинать, то по-серьезному, верно?
Она снова взглянула на часы.
Почти десять минут девятого.
Может, они вообще не придут?
Она уже заранее получила оплату за весь день, так что если группа не появится, будет даже к лучшему. И волноваться не придется, и деньги останутся при ней. Сразу два плюса. Получается, можно просто пойти домой?
Движение у входа.
Эмили выпрямилась, поправила куртку, улыбнулась и подняла над головой желтый флажок.
Нет.
Это не они.
Просто пожилой мужчина в инвалидной коляске.
Которого вез парень в толстовке с капюшоном.
Ладно.
Даже хорошо.
Может, они отменили поездку?
Услышали новости?
Сами курсы экскурсоводов были легкими. Абсолютно несложными. Все это она знала с детства. Еще лет в семь-девять.
Монолит из гранита весил изначально 280 тонн и был вырезан из скалы у Иддефьорда под Халденом в 1922 году по инициативе Вигеланда и за его собственный счет. Символика многозначна, ее часто толкуют как стремление к высшему пониманию, как символ воскресения или борьбы за существование.
Занятия проходили дважды в неделю, по понедельникам и средам, с сентября по май, с теоретическим и практическим экзаменом в конце.
Практика была самой тяжелой.
Экскурсия на автобусе с другими участниками курса, изображавшими туристов.
Накануне она почти не спала, а когда встала перед микрофоном, все в голове спуталось.
– Королевский дворец был построен для короля Карла III Юхана, но завершен лишь в 1849 году при короле Оскаре I. Архитектор – уроженец Дании Ханс Дитлев Франскискус фон Линстоу, которому пришлось изменить первоначальный план после того, как в 1830 году парламент, в знак политического протеста против короля, отказал в дополнительных средствах, поскольку бюджет уже был исчерпан.
Она сразу увидела по их лицам.
Кто-то хихикнул, когда она неправильно произнесла имя архитектора.
Но все-таки справилась.
Сдала.
Она снова посмотрела на часы.
08:11.
Они опаздывают уже на одиннадцать минут?
Может, и правда просто пойти домой?
Она положила флажок на землю и потянулась к рюкзаку, как вдруг снова заметила движение у входа.
Черт.
Вот они.
Ладно.
Флажок вверх.
Улыбка – на лицо.
– Hello! Welcome! Добро пожаловать!
Семь японцев – четыре женщины и трое мужчин, все среднего возраста, с камерами на шее.
– You Emily?[2]
Женщина помоложе, скорее всего, та самая, с которой она переписывалась по электронной почте.
– Yes. You Sakura?[3]
Милая женщина поклонилась и кивнула.
Осмотрелась тревожно по сторонам и спросила.
– Is safe?
– Oh yes, no problem.
– We short trip. Only angry boy, ok?[4]
Люди из группы за ее спиной тоже закивали и что-то жестами подтверждали.
– Angry boy?
Эмили кивнула.
Да, только «Сердитый мальчик».
Так всегда и было, разве нет?
Двести четырнадцать великолепных скульптур, но все хотели увидеть только «Сердитого мальчика».
Знаменитость.
Ее отец обычно
