Потерять сознание за рулем машины Анастасия себе не позволила, хотя очень хотела, из-за того, что стукнулась коленкой о переднюю панель, когда врезалась в ворота. Она даже не зажмурила глаза, когда сшибала конструкции, наблюдая, как металлические и бетонные ошметки разлетаются в разные стороны. Заднее стекло машины покрылось трещинами, словно Дед Мороз коснулся его своим посохом, нанеся морозный рисунок.
«Только бы машина осталась на ходу!» – думала Настя, заправски разворачиваясь и поднимая вокруг себя облако пыли. А дальше она вдавила педаль газа и понеслась по дороге скорее не куда-то, а от кого-то.
Всей спиной беглянка чувствовала погоню за собой, так как не услышать грохота, когда она выбивала тараном ворота, преступники не могли. В гараже Петра стояли другие машины, Настя успела рассмотреть. И сейчас пожалела, что не проткнула колеса оставшимся средствам передвижения. Поэтому неслась она с запредельной скоростью, ощущая тепло тела Петра, что не могло ее не радовать – значит, он все еще был жив.
Настя не смотрела в зеркало заднего вида, просто боялась это делать, она глядела только вперед расширившимися от ужаса глазами. Мало того что она никогда не ездила в джипах, в которых дорога где-то далеко внизу от водителя (то есть сидишь в такой машине относительно высоко), так еще и расположилась на человеке, отчего оказалась еще выше, поэтому чувствовала себя просто водителем сумасшедшего автобуса, на единственном пассажире которого сидела верхом. Картина, как говорится, не для слабонервных. Так же решили и работники дорожно-патрульной службы, мимо которых Настя промчалась. К тому же она не сразу остановилась на их требование, и машина с мигалкой, также на запредельной скорости, неслась за джипом километра два, прежде чем Настя поверила, что за ней не преследователи гонятся, а как раз те люди, к которым ей срочно надо.
Сержант Степан Иванов, много лет выполняющий свою работу с переменным успехом, радостно подумал, что получит прибавление к зарплате и явные изменения на погонах, когда задержал джип, ехавший со скоростью почти двести кэмэ в час. «В нем либо наркота, либо преступники…», – гадал он, потирая руки и энергично вращая палочкой, когда шел к замершему наконец у обочины внедорожнику. И тут на него из машины выпало сразу два водителя, сидевших за рулем. А именно, совершенно бесчувственный парень и перепуганная насмерть девушка с холодными, как у трупа, руками и окровавленной коленкой.
– Спасите… нас хотят убить… – прошептала она, вываливаясь наружу и фактически теряя сознание от перенапряжения.
Глава 9
Сержант дорожно-патрульной службы с очень русскими фамилией, именем и отчеством, Иванов Степан Сергеевич, работал уже восьмой год, и, как ни странно, несмотря на анекдоты и негативное отношение окружающих к гаишникам, собственная работа ему нравилась. Более того, Степан Иванов ею очень гордился. Но после этого ужасного случая с джипом, с двумя людьми за одним рулем, Степан уже не чувствовал себя в такой безопасности на рабочем месте.
«Лучше б я остановил каких-нибудь отморозков на угнанной машине, чем такую необычную пару да в таком жутком состоянии», – думал он.
Степан еще долго содрогался, когда вспоминал, как они с напарником слушали путаную речь девушки, вызвали «скорую помощь» и следователей, сразу поняв, что это необходимо сделать. И уже вместе с подъехавшими на вызов коллегами они очень удачно задержали «мерседес», вскоре примчавшийся следом за полумертвыми людьми. Светлана и ее водитель сразу же въехали на «мерсе» в руки правоохранительных органов. Так сказать, с ветерком. По тому, как они себя вели, явно неадекватно и испуганно, было понятно, что хотя бы часть правды в рассказе девушки из первой пары, находившейся в джипе, была. А уж остальное стало делом техники, то есть работой следователей.
Насте стало легче сразу после того, как ей сделали обезболивающий укол и забинтовали распухшую коленку. И еще ей стало легче морально – ведь она спасла и свою жизнь, и жизнь другого человека. А уж что ей поверил следователь, вообще казалось невероятным.
И вот она, приобретя прямо в больнице трость, приковыляла в токсикологическое отделение больницы, где миловидного вида медсестра встретила ее с улыбкой.
– Проснулся ваш зачарованный принц, проснулся. Теперь уже можете его навестить.
– Я зайду?
– Конечно. Однако крепкое у него здоровье! – не смогла не отметить дежурная.
Петр полусидел на кровати и вертел в руках пульт от работающего в палате телевизора. Лежал он здесь один, вторая кровать была аккуратно застелена, и абсолютно пустая тумбочка рядом сообщала о том, что место свободно. Выглядел мужчина значительно лучше, но бледность на лице все же сохранялась.
Петр лежал под одеялом, укрытый до пояса, явив миру вполне приличный голый торс с бинтом на плече – еще с первой передряги.
– Настя! Как я рад! Я уже сам хотел идти тебя искать. Мне врач сказал, что ты в этой же больнице, только собираешься ее покинуть. Куда ты все спешишь с больной-то ногой? Подлечилась бы сначала.
– Сколько вопросов и сколько советов! – покачала головой Настя. – И не получишь больше ни одного ответа.
Она приблизилась к Петру, прихрамывая, и участливо поинтересовалась:
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Отлично! Словно просто хорошо выспался! – улыбнулся Петр, показав свои тридцать два зуба.
– Очень хорошо, – выдохнула Настя и, явно что-то важное решив для себя, что есть силы залепила ему пощечину.
Петр даже подскочил на кровати.
– За что?!
– Есть за что, Петя, есть, – заверила его Настя. – За то, что притащил меня к себе домой, несмотря на мое легкое сопротивление. С девушками так не поступают! – На секунду задумавшись, Настя залепила ему вторую пощечину и, не дожидаясь нового вопроса, сразу же пояснила: – А это за то, что ты, привезя девушку домой, забыл про нее, увлекшись своей вертихвосткой, и я несколько часов провалялась за диваном в гостиной, с горя приняв лишнего на грудь. Прекрасный принц запамятовал, что принес в дом не совсем здоровую девушку? А я, дорогой мой, ползала по твоему дому на карачках в поисках помощи!
Петр опустил голову и, что характерно, перестал улыбаться. Только на бледных щеках красовались красные отпечатки ладоней Насти, что только украшало мужчину.
А наша героиня залепила третью пощечину, уже не с такой силой, буркнув:
– Бог троицу любит. Честно скажу, мне стало очень жалко тебя там, в доме. Мне очень не хотелось, чтобы тебя убили. Впрочем, точно так же я бы боролась за жизнь любого человека. Но сейчас, когда опасность миновала, меня вдруг обуяла ярость и даже ненависть к тебе. Ты уж прости, дорогой. Ведь я тоже человек, женщина, которая еще надеется выйти замуж и родить ребенка. И всего этого я могла лишиться из-за совершенно постороннего мне человека, любителя клубнички! Любишь таких стерв?
– Я все понял, Настя. Я очень виноват перед тобой. Действительно, поступил как свинья. Я очень раскаиваюсь! Честно говоря, обязательно извинился бы перед тобой, но просто не успел. Я тогда побежал успокаивать Свету, а когда вернулся и не нашел тебя, был уверен, что ты ушла. Я не думал, что с тобой так все серьезно, что ты даже не сможешь встать без посторонней помощи. И я поехал искать…
– Я знаю, – устало махнула рукой Настя, и Петр невольно дернулся.
Она рассмеялась:
– Почему дал побить себя? Мог бы перехватить мои руки.
– Так ведь заслужил. И вообще, от такой женщины я готов принять все, даже смертную казнь. – Мужчина с какой-то особой нежностью посмотрел на нее, и Настя снова поймала на себе стаю мурашек.
Она хмыкнула, чтобы скрыть охватившее ее смятение:
– Не получится у тебя красивыми словами разбить мне всю жизнь. Не пытайся меня поймать на слове!
– Да я тебя и не ловлю, рыбка моя золотая. Я обязан тебе по гроб…
– А вот этого не надо! – сразу же предостерегла его Настя. – Я зашла попрощаться, ухожу. За первое спасение ты уже хотел отблагодарить меня, я чуть второй раз не умерла… С тобой вообще опасно иметь дело.
