искушению.
Купюру я сунула в карман. Сохраню ее, как птицу в клетке, чтобы лучше изучить.
Дальше все пошло гораздо проще: я без лишних размышлений забрала еще три долларовых купюры и десятку, испытав пьянящую волну возбуждения. Украсть у Эмиля!
Наверное, можно сказать, что я собиралась его защитить. Спасти от самого себя.
Взяв деньги, я закрыла ящичек, дрожа от избытка адреналина. Немного помедлила, вдыхая запретный воздух, и прикрыла глаза. Представила себя Эмилем, хозяином этого места, мысленно приговаривая: мой стол, мой стул, мой мир…
И все же пора было возвращаться.
Напоследок я проверила: порядок на столе не нарушен. Собственно, я ничего и не трогала, кроме крышки ящичка, да и ту аккуратно закрыла.
За дверью вдруг послышался звук. Шаги!
Вот черт…
Шаги приближались.
Спрятаться негде. Ни под столом, ни за шторой – найдут в мгновение ока.
Черт, черт, черт…
Нельзя ли выскользнуть в окно?
Теоретически можно было бы, но мне не хватило времени. Ручка двери повернулась. Сейчас войдет мать… Меня накажут, отправят в Тайное место, вывихнут и вторую руку…
Дверь медленно открылась, и на пороге появилась фигура.
Не мать.
Мужчина.
Мужчина, образ которого я только что держала в голове, как бабочку под стеклянным стаканом.
Эмиль…
Он вернулся из поездки раньше, чем планировалось.
Эмиль во плоти – белокурые волосы, рубашечка поло, спортивная сумка в руке.
– Что ты, интересно, здесь делаешь?
Думай, Фрида…
– Я искала…
Что я могла искать? Эмиля? Нет, конечно.
Эмиль учил нас наблюдать за миром. Все мы находились в поиске знаний, нравственной чистоты, просветления. Этого он от нас и требовал. Проявлять любопытство, упражнять ум. Заглядывать в суть, искать истину. Искать… Искать…
– Искала ответы.
Эмиль поднял брови и даже слегка вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
– В два часа ночи?
Тогда я поняла, что труднее всего ложь дается в первый раз. Откашлялась, выпрямилась и как можно более уверенно заявила:
– Не могла уснуть – столько накопилось вопросов.
Вроде прозвучало убедительно, хотя говорила я тихо.
– Что же тебя интересует?
Купюры почти беззвучно шуршали в кармане, и я запаниковала: Эмиль вполне мог заглянуть в ящичек и обнаружить пропажу.
– Не могу сказать точно…
Эмиль вопросительно наклонил голову.
Не сдавайся, смотри на него…
Он был не самым высоким из знакомых мне мужчин – например, Габриэль перерастет его на несколько дюймов, – но, без сомнения, самым сильным. В отличие от обитателей коммуны, Эмиль хорошо питался, занимался спортом, путешествовал. Обладал интеллектом, не знающим себе равных в нашем мире. И я – тощая пятнадцатилетняя воровка…
Зато я умела любить.
Умела поклоняться.
То, что нужно Эмилю.
– Вы всегда отвечаете на вопросы, которые я еще не успела себе задать, – брякнула я.
Эмиль бросил сумку на пол и прошел к столу.
– Вот, например…
Увы, в голове у меня было пусто. Слова Эмиля всегда казались значительными, когда он произносил речь, однако стоило попытаться их повторить, и они обращались в призрачный, быстро рассеивающийся дымок.
Я хорошо запомнила одну его проповедь. Ту самую, после которой много лет назад угодила в Тайное место и в моей жизни появился Габриэль.
– Однажды вы сказали: следует безоговорочно принимать истину внутри себя и действовать в соответствии с ней.
Эмиль долго разглядывал меня с непроницаемым видом.
Уже много позже я сообразила, что он быстро забывал свои проповеди. Мешанина бессмысленных слов – произнес и забыл. Но в ту секунду мне показалось: Эмиля потрясла дословная цитата из далекого прошлого.
– Что вы имели в виду? – продолжила я. – Каким образом мы должны принять истину внутри себя?
Эмиль уселся за стол, и я затаила дыхание. Прошла целая вечность, хотя на самом деле, вероятно, не более нескольких секунд, и наконец он указал мне на стул напротив.
– Хороший вопрос.
Неужели…
– Хороший, потому что, видишь ли…
Он заговорил и не умолкал долго. Вещал о жизни, о том, как следует ее прожить. О мире, о том, как именно нужно его исследовать. Слова, слова, тысячи слов.
Я осторожно откинулась на спинку стула, не отрывая взгляда от Эмиля. Отведешь глаза – и чары будут разрушены. Смотрел он так, словно посвящал в рыцари, и воздействовал на слушателя не только словами: его тонкие пальцы порхали в воздухе, задавая ритм.
– Вижу, тебе хочется узнать больше, – заявил Эмиль, упершись локтями в столешницу и сплетя пальцы в замок, – и я могу тебя многому научить.
Он, меня?
Вокруг Эмиля постоянно держалось несколько доверенных матерей. Но девочка-подросток?..
Я судорожно сглотнула.
Он казался таким высоким, даже сидя за столом… Может, и не бог, но уж точно звезда. А его мозг – настоящее созвездие.
И все равно дурачок. Оставить дверь в кабинет незапертой, хранить деньги в открытом ящичке! Эмиль мечтал о мире, где ему не приходилось бы соблюдать осторожность, где он мог, упершись локтями в стол, заглядывать в глаза пятнадцатилетней девчонке и чувствовать себя властителем душ.
– Это было бы потрясающе, – пробормотала я.
Он приподнял бровь – видно, я его позабавила, но и лесть не пропала даром. Ему явно нравилось заниматься подобными проектами, лепить молодые умы на свое усмотрение.
– Потрясающе, – повторила я.
Эмиль улыбнулся.
– Встретимся утром, перед лекцией. Я научу тебя…
Я перестала его слушать.
Какая разница, чему он планирует меня научить?
Я в безопасности, я раздобыла деньги.
Все остальное неважно.
Глава 14
Эскаланте, Юта
День пятый
Открываю один глаз.
– Габриэль?
Я в номере; шторы задернуты, тихонько гудит сплит-система.
Смотрю на телефон: семь часов вечера.
– Габриэль?
Его нет, я одна. Опять куда-то ушел.
Я звоню ему, и он берет трубку после второго гудка.
– Ты где?
Из динамика доносятся звуки негромкого джаза и чей-то разговор.
– Я оставил тебе записку, – отвечает он.
Да, точно: записка, написанная размашистым почерком, лежит на прикроватной тумбочке.
Ушел на ужин. Позвони, если что-то понадобится.
– Ага, вижу. Неужели я так долго спала?
Несколько часов назад, заметив у бассейна Харриса, я сказала Габриэлю, что утомилась и собираюсь вздремнуть в номере. Я действительно устала, хотя это мое обычное состояние. Но была и другая причина, о которой я предпочла умолчать: мне хотелось убраться подальше от Харриса и его пронзительного взгляда.
– Похоже, что так.
Кажется, я наконец возвращаю долги своему телу – отсыпаюсь.
– Я принесу тебе поесть, – предлагает Габриэль.
– Не надо, я сейчас приду.
Отключаю телефон и сбрасываю с себя одеяло, словно желая кому-то что-то доказать. Голова идет кругом, веки словно налиты свинцом, и все же я поднимаюсь с кровати. Быстро снимаю шорты с футболкой и купальник,
