дети…
Горло стиснуло судорогой смеха. «Ну а кем им еще быть?»
На языке ощущался солоноватый привкус. Майк сплюнул, и… И тут вдалеке, нарастая, послышалось тарахтение мотора. Он повернул голову и увидел еще одну размытую точку, только не красную, а желтовато-белую. Луч мотоциклета сполохом очертил здание в тот момент, как ездок, сбавляя скорость, свернул на подъездную дорогу.
Ночные создания покорно растворились во тьме холмов. Мельком, всего на долю секунды, Майк углядел одного из них – неторопливый приземистый силуэт с острой мордой, который сейчас настигал скользящую впереди собственную тень. Секунда-другая, и они исчезли все.
Мотоцикл остановился перед зданием, и его двигатель, чихнув, умолк. Было лишь видно, как с сиденья слезает малыш Дут.
* * *
Впереди по ходу стали видны пикапы, а также несколько видавших виды «шевиков» и «фордов», припаркованных возле входа в закусочную. Вальяжно облокотясь на крылья своих машин, там стояли парни и перешучивались друг с другом. Их подружки – всего две – откровенно скучали. Время от времени в неподвижном ночном воздухе разносились раскаты смеха.
Дут заглушил мотоцикл у обочины, в полусотне метров от шума и огней. Никто не обернулся, не прервал разговор и даже не заметил вновь прибывших.
– Ну как? – Дут оглянулся через плечо. – Ты в порядке?
Чел выглядел просто адово. Его лицо болталось всего в нескольких дюймах, а грудь прижималась к спине Дута. Это был единственный способ вытащить его сюда, на такое отдаление от развалин клиники. У парня уже не оставалось сил хотя бы держаться на сиденье позади Дута. Пришлось прикрепить к багажнику банджи-шнур, обмотать его челу вокруг туловища, а карабины застегнуть у себя перед грудью. Чтобы скрыть шнур, Дут накинул парню на плечи свою джинсовую куртку, застегнув ее на верхнюю пуговицу, чтобы не слетела. Таким образом всякий, кто мог бы видеть их на дороге, решил бы, что за Дута сзади цепко держится пассажир. С собой Дут захватил вязаную шапочку отца и натянул ее поверх бинтов на голове парня, чтобы тот выглядел более-менее нормально и меньше походил на какого-нибудь шизоида, сбежавшего из больничной палаты.
С закрытыми глазами, дыша через рот, парень даже ничего не ответил. Лицо в синяках было почти таким же белым, как край бинтов, торчащий из-под шапочки.
Возможно, вибрация движка взболтала то, что было внутри парня повреждено. Да еще и дорога от здания клиники была, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Самые крупные ямы и рытвины Дут старался обныривать, но все равно рама моцика наполучала множество хороших ударов. Последние пару миль голова парня тряслась у него на плече, подпрыгивая при каждом скачке на дороге. В какой-то момент Дуту в голову пришла мысль, что чел окочурился; что поездка его доконала, и часть дороги он мчался с привязанным к своей спине трупом. В самом деле, руки-ноги у чела свободно болтались, а из носа и рта шла кровь. Эта мысль напугала Дута так сильно, что он разогнался до максимальной скорости, стремясь добраться сюда как можно быстрее.
– Эй, мистер, – он изогнулся и осторожно ткнул парня в плечо. – Але, мы здесь. Не спи.
Голова чела накренилась назад, глаза приоткрылись. Мутный взгляд перемещался в какую-то точку, дрейфующую в нескольких метрах от Дута.
– Телефон… – тихим шелестом слетело с потрескавшихся губ. – Где… Где телефон…
Дут снял руку с руля и указал:
– Да вон там, чуток впереди.
Здешняя придорожная закусочная начинала свое существование как пивная франшиза. Давным-давно – наверное, еще в пятидесятых, – заведение обанкротилось и было переименовано в «Погребок Арни», но это его тоже не спасло, и теперь оно звалось «Бургер Большого Лу». Этот Лу, вероятно, катился по такой же наклонной: сюда не заглядывал никто, кроме заезжего молодняка, который для поддержки заведения на плаву тратил вопиюще мало. Нынче Лу и его жена, маленькая толстуха-мексиканка, больше даже не пытались никого завлекать, и не будь поблизости пацанвы, заведение выглядело бы настолько заброшенным, что любой проезжающий мимо даже бы, вероятно, не догадался, что место открыто для посетителей.
Лу с женой изо дня в день продолжали исправно открывать свои двери, потому что иного, кроме как катиться к банкротству, им ничего не оставалось. Поблизости продолжали околачиваться и школяры всех мастей: им тоже нечем было заняться в этой пародии на городок. Словно мухи, вьющиеся над последней оставшейся на бахче дыней, корка которой лопнула под солнцем. Сладости от нее никто не ждет – главное, чтобы она просто там была.
Телефонная будка находилась сбоку, на краю парковки. Пикапы и старые тачки стояли у входа, там, где горел свет. Вокруг фонаря кружили ночные жуки.
Дут дискутировал сам с собой, доставить этого парня сюда или все же к себе домой. Однако дом был на другом конце городка, в трех с лишним километрах отсюда; чел и без того выглядел так, будто уже не жилец. Зачем еще усугублять.
Чел вяло прищурился, глядя в сторону, куда указывал палец.
– Угу, – крякнув от натуги, с глубоким прерывистым вздохом он заставил себя выпрямиться и кивнул угловато, будто его хребет составлял с шеей одно целое. – Отведи меня… туда.
Никто из подростков, что маячили у входа, вновь прибывших у будки не заметили. Лу внутри закусочной металлической лопаткой соскабливал нагар с гриля. Дут отцепил банджи-шнур, придерживая его концы, чтобы чел не сверзился с сиденья. Проворно спрыгнув, он помог бедняге подняться.
В телефонной будке чел привалился спиной к стеклу. Дут держал его за руку выше локтя, удерживая в вертикальном положении.
Чел сунул здоровую руку в карман джинсов, и вытащил ее пустой.
– Черт… – Даже от этого небольшого усилия ему перехватывало дыхание. Лицо с болезненным прищуром посмотрело на Дута. – У тебя есть деньги? В смысле, монеты…
– Кажется, есть. – Дут порылся у себя в передних карманах и вытащил четвертак и два пятицентовика. Это было все, чем он располагал.
Чел поник головой.
– Этого… маловато. Мне надо по межгороду. Нужно больше, хотя бы немного. У тебя есть сколько-нибудь… бумажных?
– Есть пара баксов.
Чел начал сползать, царапая спиной стекло, и Дут напрягся, чтобы этому воспрепятствовать.
– Это, пожалуй, все.
– Сходи разменяй, – мотнул головой чел.
Дут опер его об угол кабинки, а сам побежал к закусочной.
– Э, Дут! Ты че тут вошкаешься? – окликнул паренька на полпути голос Стиви Гарзы. Дут перешел с бега на быструю ходьбу, стараясь не привлекать к себе внимания. Но подпирающий задом крыло отцова «ренджровера» Гарза заметил, как он огибает здание. – Ты где все это время тырсился?
Дут оперся ладонями об облупленные края
