и «пегасо». Его невозможно было обмануть, показывая рисунок несуществующего автомобиля. Он сразу говорил, что передок – это «Фиат-500», а багажник – «дайна-паккард».
– Хорошо, – сказал Кольберг. – А каково было мнение тех, кто проводил расследование?
– Их мнение было следующим. Убийца значится в протоколах. Это один из тех, кто спал с Тересой Камарайо. Он задушил ее в приступе бешенства, которое иногда охватывает нимфоманов. Расследование зашло в тупик, потому что кто-то плохо сработал во время проверки автомобилей «рено». Решили проверить еще раз. Потом они справедливо подумали, что прошло уже слишком много времени и след остыл. Они и дальше считали, что их подвели те, кто проверял машины, а исправлять это теперь уже слишком поздно. Я уверен, что, например, Эк, который принимал участие в расследовании, считает так до сих пор. Да я и сам полагаю, что так и могло быть. Другого объяснения я не вижу.
Кольберг с минуту молчал, потом спросил:
– А что произошло с Тересой в тот день, о котором ты упоминал? В мае сорок девятого года.
Мартин Бек перелистал несколько страниц и сказал:
– Она испытала потрясение, которое, по мнению психологов, привело к тому, что она перешла в другое психическое и физиологическое состояние, довольно редко встречающееся, но вовсе не исключительное. Тереса Камарайо воспитывалась в хорошей семье. Ее родители, так же как и она, были католиками. Она хранила невинность до двадцати четырех лет, и до мужа у нее никого не было. Четыре года она прожила с мужем так, как живут обыкновенные шведы, хотя оба они были иностранцами. Они были типичными представителями хорошо обеспеченного среднего класса. Она была достаточно рассудительна, со спокойным характером. Муж считал их брак счастливым. Она была, как сказал какой-то врач, продуктом воспитания этих двух сред – ортодоксальной католической и шведского мещанства со всеми табу, которые никогда не нарушают в каждой из этих сред. Пятнадцатого мая сорок девятого года ее муж уехал в Норрланд по служебным делам. А она пошла на лекцию вместе с подругой. Там они встретили мужчину, которого ее подруга давно знала. Он проводил их до квартиры Камарайо на Торсгатан, где подруга должна была заночевать, потому что тоже была соломенной вдовой. Они пили чай, вино, обсуждали лекцию. Тот мужчина пошел с ними из-за того, что поссорился со своей девушкой, на которой потом в конце концов женился. В тот день он не знал, куда пойти. Тереса показалась ему симпатичной – она на самом деле была симпатичной, – и он начал заигрывать с ней. Подруга, зная, что трудно представить себе женщину с более высокой моралью, чем у Тересы, постелила себе на диване в холле и легла спать. Мужчина несколько раз уговаривал Тересу, чтобы она пошла с ним спать, но та отказывалась. Тогда он взял ее на руки, отнес в спальню, раздел и лег с ней. Насколько известно, Тереса Камарайо, будучи взрослой, не показывалась никому голой, даже женщинам. Кроме того, она никогда не испытывала оргазма. В ту ночь она испытала его двадцать раз или что-то около того. Утром мужчина ушел. Всю ближайшую неделю она звонила ему по десять раз в день, а потом он уже никогда о ней больше не слышал. Он помирился со своей девушкой, они поженились и были счастливы. В этой горе папок имеется десять протоколов его допросов. Он попал под подозрение, однако оказалось, что автомобиля у него нет. К тому же это был порядочный человек, хороший семьянин, счастливый в супружестве и никогда не изменяющий жене.
– А в Тересу вселился бес?
– Да, в буквальном смысле слова. Она убежала из дому. Муж отказался от нее; те, кто раньше общался с ней, исключили ее из своего круга. На протяжении двух лет она разные периоды времени жила с двумя сотнями мужчин; количество тех, с кем она вступала в половую связь, было в десять раз больше. Она превратилась в нимфоманку, ей хотелось испытать все. Начинала она бесплатно, однако впоследствии иногда принимала деньги. Она ни разу не встретила того, кто мог бы долго выдержать ее. Подруг у нее не было. В первые же полгода у нее появилось множество знакомых в преступном мире. Она начала пить. Полиция нравов знала ее, однако по-серьезному она еще не попадалась. Они собирались посадить ее за бродяжничество, но не успели – ее убили. – Мартин Бек показал на кипу документов. – Здесь есть множество протоколов допросов мужчин, которые знали ее. Они говорили, что она была назойливой и удовлетворить ее было невозможно. Большинство из них уже при первой встрече охватывал страх, особенно если они были женатыми и это приключение было для них случайным. Она знала множество темных типов, вероятных бандитов, воришек, угонщиков автомобилей, валютчиков и так далее. Да ты ведь и сам помнишь, какие субъекты встречались в те времена.
– А что стало с ее мужем?
– Он справедливо считал, что она скомпрометировала его, сменил фамилию, принял шведское гражданство. Познакомился с хорошо воспитанной девушкой из Стоксунда и женился на ней. У них двое детей, и они счастливо живут в собственном доме на острове Лидингё. Алиби у него неуязвимое. Как плот капитана Касселя[176].
– Как что?
– Ну, насчет кораблей ты ничего не знаешь, – заметил Мартин Бек. – Загляни в эту папку, и поймешь, откуда Стенстрём почерпнул некоторые из своих идей.
Кольберг заглянул в папку.
– Ух ты, вот это женщина! – сказал он. – Я такой еще не видел. Кто делал эти фотографии?
– Один тип, увлекавшийся фотоделом. У него тоже оказалось прекрасное алиби и не было автомобиля марки «рено». Однако в отличие от Стенстрёма он свои фотографии продавал и неплохо на них зарабатывал. Не забывай, что порнография у нас тогда еще не была поставлена так широко, как сейчас.
Они немного помолчали. Потом Кольберг сказал:
– И какая же существует связь между всем этим и тем, что спустя шестнадцать лет Стенстрёма и еще восемь человек застрелили в автобусе?
– Никакой, – ответил Мартин Бек. – Нам снова придется вернуться к версии об убийце-психопате, жаждущем сенсации.
– А почему он не сказал… – начал Кольберг и осекся.
– Это можно легко объяснить, – начал Мартин Бек. – Стенстрём просмотрел нераскрытые дела. И поскольку он жаждал славы, был самолюбив и немного наивен, то выбрал самый безнадежный случай. Он считал, что если раскроет убийство Тересы, то успех не будет иметь себе равных. Нам он ничего не сказал, догадываясь, что кое-кто станет подшучивать над ним. Когда он сообщил Хаммару, что не хочет заниматься слишком старыми делами, то уже
