Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 39
– Ладно. Договорились. Только учти – выходные я тебе сама назначать буду, когда мне удобно. По рукам?
– Хорошо. Только мне бы аванс…
– Первые деньги увидишь лишь после испытательного срока – через неделю.
– Вы вот сказали, что ваша прежняя домработница жила у вас… Значит, у вас есть свободная комната. Мне бы хотелось, чтобы и у меня, пока я здесь, в квартире, был какой-нибудь свой угол. Быть может, мне придется работать по десять часов, я же могу устать… Я же живой человек… Да и кушать мне бы не хотелось при вас…
– Отлично. Можешь пользоваться комнатой. Только ночевать будешь отправляться домой.
– Не вопрос.
Ната вдруг поймала себя на мысли, что не прочь на самом деле поработать в этой чистой и уютной квартире, да еще и получать не такие уж и маленькие деньги. Если учесть, что она хорошо готовит и все быстро делает, так у нее останется куча свободного времени… У хозяев наверняка есть компьютер, можно будет развлечься играми, Интернетом, пока никого нет дома. Надо еще посмотреть, что представляет собой муж этой дурынды…
– Я могу посмотреть свою комнату?
Рындина уставилась на нее округлившимися глазами.
– А ты девушка не промах. Пойдем, покажу тебе твои апартаменты…
Комната бывшей домработницы скорее напоминала спальню: просторная, с большим окном, с прозрачными, в густых складках, занавесками, широкая кровать, убранная красивым узорчатым покрывалом, ковер нежно-голубого цвета…
– Отличная комната. Мне здесь нравится.
– Мне тоже, – усмехнулась Тамара. – Ну что, будем пить кофе?
– Знаете, мне пора домой, я же еще не сказала мужу, что нашла работу… Он должен прийти на обед, вот я его обрадую…
– А кто у нас муж?
– Так, ничего особенного, финансист… Звучит громко, но хозяин платит ему, к сожалению, маловато… Но у него большие перспективы. Он молодой, умный, его ценят…
– А дети? – спохватилась Тамара. – У вас есть маленькие дети?
– Вот детей, к сожалению, пока нет. Но у нас еще все впереди…
– Разумеется. – Рындина и на этот раз не сумела скрыть усмешку. Понятное дело, ей удобна домработница, не обремененная маленькими детьми.
К кофе подали остатки большого торта, фрукты. Тамара оказалась на редкость общительной женщиной. Но больше все-таки расспрашивала, чем рассказывала о себе сама.
– Я во всем стараюсь быть осторожной. Меня к этому приучил мой муж. Вокруг так много проходимцев, мошенников, никому нельзя верить… Вот только захочется сделать кому-нибудь доброе дело, как окажется, что человек этот недостойный, что у него темное прошлое или он просто пьяница… Нам вот дачу строили, так я там на таких кадров насмотрелась… А ведь мы с Гошей платили им хорошие деньги, даже повариху наняли, чтобы она им готовила прямо на даче… А потом так случилось, что нам достался дом в деревне, в Татищеве, может, слышала? Неплохой дом, но мы его тоже отремонтировали… за ним присматривает очень хорошая, надежная женщина… Вот говорят – благотворительность… А что такое благотворительность? В нашем обществе благотворительность воспринимается порой как дурость… Я почему вдруг вспомнила про это… Когда встал вопрос о том, кто будет присматривать за домом, я совершенно случайно на вокзале встретила одну женщину… Стоит себе в сторонке, плачет, вроде как обокрали ее… Так ее жалко стало! Я хотела дать ей денег и вдруг подумала: а что она с ними будет делать? Пойми, нормальная женщина, у которой есть семья дети, дом, вряд ли будет стоять на вокзале и плакать… Значит, у нее проблемы. В семье ли, на работе или вообще по жизни… И зачем мне такая нужна? Я дала ей червонец, заглянула в глаза, а в них – такая пустота… Не женщина, а так, оболочка одна… Больше того, я вдруг почувствовала к ней отвращение…
…Вечером, когда Ната спала, ожидая возвращения мужа с работы, в дверь позвонили. Пришла соседка, за луком. Сказала, что приезжал какой-то человек, наводил справки о ней и Мише, расспрашивал соседей, что за семья, есть ли дети, не пьющие ли люди, не наркоманы ли…
Когда за ней закрылась дверь, она набрала номер сестры:
– Рита, это я. В двух словах расскажу, где была и что видела и слышала… Удивительное дело, скажу я тебе… Меня проверяют…
К счастью, Смирнов вызвался сопровождать ее в течение дня, за что Рита была ему очень благодарна. Она понимала, что у него, возможно, есть свои дела, но, судя по всему, судебных процессов, требующих его участия, в этот день не было, хотя телефон его не умолкал ни на минуту, начиная с того момента, как он встретил Риту на вокзале. Они быстро и легко узнали друг друга, вероятно, Марк описал ее во всех подробностях. Павел Смирнов – довольно молодой еще, лет сорока, худощавый белокурый мужчина в светлом костюме и рыжих ботинках. На тонком, с горбинкой носу поблескивают стекла очков. Речь быстрая, он картавит, но приятно, мягко.
– Вы еще красивее, чем Марк мне описал вас, – пробормотал Павел, стараясь не глядеть на нее, немного смущаясь. – Рад, если смогу вам чем-то помочь…
Москва сияла в лучах утреннего солнца, после недавнего дождя асфальт под ногами был влажным. Смирнов подхватил небольшую дорожную сумку из рук Риты:
– У меня машина совсем рядом…
Новенький автомобиль нежно-голубого цвета поджидал их сразу за аркой Павелецкого вокзала.
– Такое утро хорошее, нежаркое… Марк сказал, чтобы я сразу отвез вас в морг…
– Хороший Марк, ничего не скажешь. В морге мне самое место…
– Вы всегда так мрачно шутите?
– Да нет, просто, когда речь идет о морге, мне всегда становится не по себе…
Она уселась в машину и почувствовала вдруг себя удивительно комфортно, спокойно. Несколько минут тому назад она распрощалась с Катей Рубиной; за время, проведенное в пути, они стали подругами, хотя каждая знала, что они вряд ли когда-нибудь встретятся. Чем ближе подъезжали к Москве, тем сильнее у Кати портилось настроение: ей предстояло перевозить гроб мужа до дома, где ее поджидали родственники, собравшиеся, чтобы помочь с похоронами. «У меня сегодня не самое приятное утро», – сказала она на прощанье Рите, женщины обнялись, в блокноте у каждой появилась новая запись: имя, телефон, адрес…
– Как прошла поездка? – спросил Смирнов, словно читая ее мысли.
– Я познакомилась с одной молодой вдовой. Ее муж приехал в наш город, чтобы встретиться со своей давней любовницей… Представляете, его убили прямо у нее дома… Неизвестно, кто убил, но точно не любовница, потому что я ее хорошо знаю, она моя подруга…
– Тот факт, что она ваша подруга, еще не оправдывает ее, – хорошо поставленным профессиональным голосом и бесстрастным тоном прокомментировал ее слова Павел Смирнов.
– В момент убийства она была у нас дома, – отозвалась Рита. – Вы же отлично знаете, о ком идет речь… Я уверена, что Марк вам все рассказал: с кем я еду и зачем…
– Правильно. Он очень переживает за вас. Я бы на его месте тоже волновался… А вдруг эта Рубина…
Рита медленно повернула голову: ничего себе осведомленность!
– … А вдруг эта Рубина каким-то образом замешана в убийстве? У нее-то, возможно, и есть алиби, но она могла прислать в ваш город наемного убийцу…
– Я хотела провести с ней время в дороге, чтобы как раз понять, способна ли она на убийство, понимаете? И теперь твердо знаю, что она не имеет к смерти мужа никакого отношения. Но ее семейная жизнь протекала крайне уныло, тускло и безрадостно. Чтобы узнать обо всем этом, мне пришлось ее напоить… Так случилось, что и я выпила… Я позвонила Марку, он услышал мой голос и все понял… Словом, он теперь на меня злится, у меня настроение неважное… Я бы могла ему еще раз позвонить, но он так кричал на меня, когда я включила телефон…
– Я знаю, – бросил через плечо Павел. – Он всю ночь не спал. Хотел уже звонить начальству, чтобы остановили поезд или осмотрели тот вагон, в котором вы ехали… Он мне сказал, что вы не могли отключить телефон…
– А я отключила. Чтобы не выдать себя. Понимаете, Марк ничего не знает о том, в каком виде я садилась в поезд… – И Рита сняла очки, чтобы продемонстрировать Смирнову нарисованный ею под глазом синяк.
Машина едва не врезалась в столб, настолько сильное впечатление произвело на Смирнова ее художество.
– Не понял… Он что же, бьет вас?
– Нет. Это обыкновенный грим. Я хотела расположить к себе Рубину, чтобы она поверила мне, что у меня тяжелая семейная жизнь, что мой муж – тиран и прочее… Мне надо было разговорить ее, понимаете? И если бы вдруг посреди нашей откровенной беседы Марк позвонил мне и я стала бы ворковать по телефону, то моему спектаклю был бы грош цена…
– У вас на самом деле талант! Мне бы и в голову не пришло, что этот синяк нарисованный…
Рите вдруг расхотелось обсуждать свою поездку, как и свои отношения с Марком. Она вообще пожалела, что рассказала Смирнову о своей ссоре. Но у нее на душе было так тяжело, а тут – человек посвященный, словно сам бог его послал для задушевной беседы…
Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 39
![Эрих Ремарк - Искра жизни [перевод Р.Эйвадиса]](/uploads/posts/books/136335/136335.jpg)
