этой жизни место, которое для меня было бы лишним. Я действительно не знаю, что произошло с ней дальше.
— Как-то очень много трагических совпадений на вашем пути… — сказал я, хотя уже и сам себе не верил.
— Вы об исчезновении семьи на курорте? Я видел это в новостях. Но почему вы решили, что это связано со мной? Вот я сижу перед вами — разве способен я похитить четырех человек? Или убить молодую женщину без единой на то причины?
Допустим, Рэдж он убить смог бы… но не смог бы сделать все то, о чем говорил судмедэксперт. Да и потом, при всей моей неприязни к Батраку, я чувствовал, что он не врет мне: он не убивал мою жену.
— Вы — единственный общий знаменатель в этой истории, — указал я.
— Неверно.
— Разве?
— Общий знаменатель — это курорт, если уж искать общий знаменатель, — пояснил Батрак. — Там пропала семья. Там, вероятнее всего, сломалась машина, которую я арендовал. И Регина тоже была там.
— Но она оттуда уехала!
— А вдруг вернулась? Если она после нашего расставания направилась не к вам, то куда? Возможно ли, что туда?
Как бы мне ни хотелось спорить с ним, я вынужден был признать, что это возможно. Тот горный курорт вполне мог понравиться Рэдж. Она захотела отдохнуть там после ссоры с отцом, может, подманить меня, надеясь, что я сменю гнев на милость, узнав, что Батрак теперь в прошлом.
И уже там что-то случилось… Возможно, то же, что и с пропавшей семьей. Но папаша ее к этому действительно непричастен, ему-то повезло вовремя уехать!
— Ясно, — я поднялся из-за стола. — Спасибо.
— Николай, я понимаю, что это трудно, но попытайтесь смириться и жить дальше.
— Понимаете? Вам-то трудно не будет!
— Мне не будет, — согласился Батрак. — Для меня это не горе, а для вас — горе. Но вместо того, чтобы назначать виноватых, бросьте свои силы на исцеление, а меня, прошу, забудьте.
* * *
К черту его, на самом-то деле. И к чертовой матери. И вообще, пусть вся родня, что обитает в аду, забирает его себе, потому что здесь он даром никому не нужен. Хотя он и не хочет быть нужным, это видно…
Мне хотелось винить его за то, что он не любил Рэдж. Как ее можно было не любить?! Да и потом, если винить его, не нужно будет винить себя…
Но итог-то от этого не изменится. Мой поиск справедливости завершился вот так быстро и бездарно. Теперь, хочу я этого или нет, нужно научиться жить без Рэдж. Вернусь домой, продам квартиру и… не знаю что. Что-нибудь придумаю.
Уехать я собирался незамедлительно, потому что в этом городе меня больше ничто не держало, а далекая линия гор и вовсе давила, напоминая мне, в чем я ошибся. Но когда я вернулся в гостиницу, оказалось, что стремительного отъезда все-таки не будет.
Нет, новых посланий для меня не оставили, меня никто не разыскивал, скучающие администраторы и вовсе обратили на меня не больше внимания, чем на дохлую муху между оконными рамами. Сюрприз поджидал меня в номере: когда я вошел, там оказалось людно.
Незваные гости не таились, они с уверенностью встречали меня у входа. Это было настолько нагло, что я не просто прифигел, я решил, что это не мой номер. Но номер оказался мой, а на здешних горничных они не тянули.
Компашка была, мягко говоря, сомнительная. Единственное кресло занял спортивный мужчина лет сорока, стриженный коротко, по-военному. Лицо было грубым, по выразительности конкурирующим разве что с кирпичом, да еще и изуродованным кривым шрамом на щеке. Болотно-зеленые глаза наблюдали за мной с абсолютным безразличием, словно мой номер вообще выбрали случайно и я как человек принципиального значения не имел.
На подоконник присела женщина, примерно ровесница своего спутника, невысокая, стройная, с красивыми карими глазами и некрасивыми, будто для балласта, тонкими губами — две ниточки, стратегически обозначенные перламутрово-розовой помадой. Женщина приветливо улыбнулась мне, но это не сделало ситуацию с вторжением в мой номер лучше.
Ближе всего к двери стоял какой-то бледный дрыщ. То ли он солнца год не видел, то ли от страха побледнел, не поймешь, но на его светлой коже особенно неприятно смотрелась неровная поросль щетины на лице и шее. Сомневаюсь, что это была модная ныне борода, скорее у парня не нашлось времени за собой следить или он просто забил на это дело. В компании незваных гостей он оказался самым молодым — лет на десять младше своих спутников. Он и обратился ко мне первым:
— Здравствуйте, вы только не пугайтесь!
— Я и не пугаюсь, — отозвался я. — Я сейчас охрану позову.
Я пока не был уверен, что в этой гостинице вообще есть охрана. А даже если есть, она может не услышать мои вопли или прибежать слишком поздно — это плохая новость. Хорошая же
