ругают и делают замечания, значит, он не безнадежен, понимаете? Другое дело, когда тебя игнорируют: в этом случае можно забыть о сцене и пока не поздно найти себе другое занятие по душе. Во всяком случае, так считал Андрей Михайлович.
– Он один так думал?
– Честно? На самом деле такое мнение здесь у всех, включая начальство, но вслух об этом говорить не принято, ведь родители платят за своих чадушек деньги, а Академия заинтересована в получении финансирования за счет платных студентов. Повторюсь, не все они бездарны или ленивы, но, если обычного учащегося отчислят за неуспеваемость, то от тех, кто учится за деньги, избавиться не так легко…
– Да и руководству это невыгодно! – закончил за аккомпаниаторшу Севада.
Шварцман молча кивнула и продолжила:
– Так что Андрея Михайловича всячески подталкивали к выходу на пенсию, но он ни в какую не соглашался! Он человек заслуженный, награды имел, его имя кое-что да значило в балетном мире, поэтому просто так взять да и уволить его по старости лет не могли, понимаете?
– Так по этой причине Леонова никто особо не разыскивал, когда он пропал?
– Полагаю, да: если бы он пропустил несколько рабочих дней без уважительной причины, думается мне, ему дали бы выбор быть уволенным за прогулы или уйти с почетом на пенсию по собственному желанию. Но я-то знала, что с ним что-то случилось, ведь Андрей Михайлович ни дня не пропустил за тридцать лет работы здесь… Только, если я правильно помню, пару раз он попадал в больницу, но это не считается!
– Скажите, а не замечали ли вы за Леоновым каких-нибудь странностей в последнее время? – задал Севада вопрос, на котором по какой-то причине настаивала Лера Медведь.
– Странностей? Да нет, ничего такого… Мы ведь не так уж близко общались, хоть и знали друг друга очень давно!
– То есть вы могли не заметить, если даже что-то было не так?
– Честное слово, молодой человек, я ума не приложу, что вы имеете в виду!
* * *
С утра Алла прочла отчеты оперов по проведенным следственным мероприятиям. Выяснилось, что в поселке Парголово, где обнаружили четыре сгоревших трупа, в то время, когда имело место преступление, регулярно пропадали животные, домашние и сельскохозяйственные, – кошки, свиньи и козлы. Предпочтение отдавалось тем, что были черного цвета: похоже, сектанты и впрямь орудовали в тех местах, однако имели ли они отношение к убийству сожженных бедолаг? Белкин съездил в колонию, где отбывал последний срок Леонид Копань, и ему удалось узнать, что тот освободился около пяти лет назад и с тех пор пропал с радаров. Теперь Алла не сомневалась, что справка об освобождении оказалась на месте преступления не случайно и что сравнение ДНК погибшего с образцом, предоставленным начальником колонии, окажется успешным. Что касается личностей остальных, их в конце концов удалось доподлинно установить. Павел Гуров, по сведениям все того же Александра Белкина, сидел за мелкие преступления, и его последняя «ходка» завершилась за полгода до гибели. С его идентификацией проблем также возникнуть не должно. Единственная девушка, скорее всего, Эмма Коренева, дочь матери-алкоголички, которая даже не удосужилась поинтересоваться, куда запропастилось ее чадо. Последней опознанной жертвой стал Олег Руденко. Выяснилось это случайно: бывшая жена подала в суд через полгода после того, как перестала получать от него алименты. Никто особо не трудился его разыскивать, но женщина сама предприняла недюжинные усилия и опросила всех, с кем беглый алиментщик находился в близких отношениях, включая его последнюю пассию. Та пояснила, что пыталась искать сожителя, но в полиции отказались принимать от нее заявление, мотивируя тем, что они не состоят в официальном браке. Раз она и исчезнувший мужчина – всего лишь сожители, он мог уйти, не сочтя нужным предупредить ее о своих намерениях, что является делом обычным и не требующим расследования. Женщина немного погоревала, да и успокоилась. Однако экс-супруга продолжила поиски, хоть и безуспешно: заявление у нее приняли, но искать Руденко даже не пытались. Постоянной работы он не имел, перебиваясь случайными заработками, поэтому, кроме бывшей, которой теперь приходилось выкручиваться самостоятельно, чтобы прокормить троих детей, никого судьба бесследно сгинувшего не интересовала. Что ж, идентификация жертв – большое дело, но это лишь начало. Теперь требовалось выяснить, кому могли помешать четыре человека, мирно сидевшие у костра… Или не так уж и мирно?
– Почему тебя не устраивает «сектантская» версия? – спросил Дед, когда она пришла к нему с отчетом.
– В ней слишком много нестыковок. Я допускаю, что какие-то «отмороженные» дъяволопоклонники могли нападать на одиноких прохожих в лесу, однако чтобы сразу на четверых…
– Н-да, это вряд ли, – пробормотал генерал-майор. – И, как ты говоришь, двое из убитых – бывшие сидельцы, то есть могли за себя постоять!
– Видимо, нападение стало для них неожиданностью. Думаю, дело было так. Эти четверо сидели себе, потихоньку выпивая, а потом на поляну вышли какие-то люди. Жертвы не почувствовали опасности, поэтому и подпустили их достаточно близко, чтобы те смогли напасть. Возможно, жертвы были пьяны, но не настолько, чтобы валяться на земле и представлять собой слишком легкую добычу. Андрон Петрович, вы когда-нибудь слышали, чтобы сектанты нападали на группу взрослых людей?
Дед промолчал, но его молчание было достаточно красноречиво.
– Тела сожгли, но никаких «ритуальных» штучек на месте сожжения не обнаружено.
– На них не могли напасть с целью ограбления?
– Сомневаюсь, что с них было что взять, – покачала головой Алла. – Два недавно освободившихся зэка, алиментщик-неудачник и девушка из неблагополучной семьи вряд ли могли считаться достойной добычей! Кроме того, количество ударов и методичность, с которой они наносились, говорят в пользу того, что целью нападения являлось именно убийство.
– Чем били?
– Скорее всего, бейсбольными битами.
– То есть неизвестные вооружились перед нападением… Да-а, дела-а! Выходит, маньяк тоже отпадает: опять же, нападение сразу на четверых – нонсенс…
– Да и бил явно не один человек. Группа маньяков, орудующих в Парголово, – согласитесь, Андрон Петрович, это перебор!
– Что ж… А как насчет похожих преступлений в том районе?
– Мы проверили: ни о чем подобном не известно. Оперативники продолжают опрос родственников и знакомых жертв, но я сомневаюсь, что это даст результат!
– Так какова же твоя версия?
– У меня их две.
– Излагай!
– Первая: месть за что-то кому-то из убитых, а остальные просто попали под раздачу. Некто привел с собой друзей, а дальше все вышло из-под контроля. Мы выясняем, не было ли между погибшими и кем-то из окрестностей «терок» – из-за денег, к примеру, или, скажем на романтической почве.
– А вторая версия?
– Случайное нападение. Вспышка неконтролируемой агрессии, стадное чувство…
