четыреста четыре на четвертом этаже. И даже труп сидел в четвертом ряду, — пробормотал Тай Вей. — Ну точно, это
четверка.
Они вдвоем сидели в комнате номер триста тринадцать, объятые тяжелым предчувствием, витавшим в воздухе словно запах крови. С минуту оба молчали. Фан Му смотрел в пол, Тай Вей — на него. Паника змеей извивалась между ними — с издевкой улыбалась, обнажала ядовитые клыки, высовывала раздвоенный язык, чтобы ощутить их беспомощность и страх.
Наконец Тай Вей выдавил с усилием:
— Сколько их будет еще?
Фан Му тяжело вздохнул и покачал головой:
— Я не знаю.
В комнате снова воцарилась тишина. Спустя некоторое время Тай Вею стало немного лучше, и он спросил:
— А может, это просто совпадение?
— Я так не думаю, — веско произнес Фан Му. — Преступления не только пронумерованы от одного до четырех; все они связаны с Университетом Цзянбина, а жертвы — либо студенты, либо члены семей сотрудников. На совпадение непохоже.
Внезапно он вскочил, схватил толстую папку с материалами дела и яростно швырнул ее об пол.
— Эти дела надо объединить. — С горящими глазами обернулся к Тай Вею. — Я буду и дальше анализировать убийства, которые уже произошли. Надеюсь… — Он сделал паузу, облизнул губы и закончил: — Что на четвертом мы его остановим.
* * *
Причиной смерти Цзин Тингтин была механическая асфиксия, орудие убийства — предположительно веревка. В крови были обнаружены следы транквилизатора «Альпразолам», из чего следовал вывод, что ее опоили, прежде чем убить. Затем с жертвы полностью сняли кожу, которую натянули на манекен, сидевший рядом с ней. Хотя рост жертвы был около 170 сантиметров, для мужского манекена кожа все равно оказалась мала. За исключением торса, плеч и бедер, на которые ее удалось натянуть, остальные части тела манекена были обнажены. То, как убийца снял кожу с жертвы, свидетельствовало, что в этом деле он не эксперт, однако аккуратные стежки и швы, которые он наложил, превращая ее в «одежду» для манекена, выдавали в нем человека скрупулезного и терпеливого.
На месте преступления обнаружили также CD-плеер с диском внутри. Дисплей показывал, что музыка проигрывалась начиная с 1:45 утра — предположительно в это время убийца и разместил труп и манекен в аудитории. Песня, которую слушал труп, была старая — «Revolution 9» «Битлз», с их знаменитого «Белого альбома».
И полицию, и Фан Му музыка загнала в ступор. Убить человека и снять кожу — в этом еще есть какой-то смысл. Но заставить труп слушать музыку — зачем?
Хотя многие считали объединение дел немного преждевременным, начальство департамента одобрило предложение Фан Му и создало оперативную группу под руководством Тай Вея и Чжао Юнгуя. Все зацепки по трем предыдущим убийствам предстояло изучить заново. Две из них — в приоритетном порядке.
Первой был героин, использованный при убийстве в госпитале. Раздобыть наркотик не так-то легко; полиция решила, что если выявить всех покупателей героина в городе, можно либо найти убийцу, либо, по крайней мере, что-то о нем разузнать.
Вторая зацепка касалась машины. Раньше Фан Му уже говорил Тай Вею, что убийца может владеть собственным автомобилем, и в этом полиция с ним соглашалась. Первое, третье и четвертое убийства произошли не там, где позднее были найдены трупы, а это означало, что убийца их перевозил. Перетаскивая трупы вручную, он не только терял бы много времени и сил, но и рисковал попасться. Поскольку ворота университетского кампуса на трех действующих КПП — северном, восточном и западном — каждый вечер запирались в 23 часа, машины, проезжавшие через них позднее, неизбежно попадали в сферу внимания охранников. Соответственно, полиция допускала возможность, что машина принадлежит кому-то из университета.
* * *
Неделю спустя офицеры, занимавшиеся двумя зацепками, доложили о результатах оперативной группе. Что касается наркоманов, найти среди них человека, подходящего под описание убийцы, не удалось. Тем не менее кое-что они выяснили. Когда один наркоман, купив героин, поздно вечером в середине сентября возвращался домой, на улице на него напали, украв только что приобретенный наркотик и кошелек. Хотя мужчина был ранен, он не стал обращаться в полицию, опасаясь ареста. Позднее полицейские допросили его, но из-за наркотиков он пребывал в помраченном состоянии рассудка и грабителя не помнил. Полиции ничего не оставалось, как отправить его в лагерь для исправительных работ.
Те, кто искал машину убийцы, изучили весь транспорт, парковавшийся на территории кампуса, но ничего не узнали. Позднее, обходя ограду, один зоркий полицейский заметил в ее северной части пролом. Металлическую перекладину выпилили, а потом поставили на место, так что ограда выглядела целой, но через нее можно было легко проникнуть внутрь. По размерам пролом соответствовал габаритам взрослого человека. От него была всего минута ходьбы до междисциплинарного корпуса (место четвертого преступления) и пять минут до легкоатлетического стадиона (место первого преступления). На проезжей части возле ограды остались следы шин, но прошло слишком много времени, чтобы идентифицировать их точно. В отсутствие прочих улик полицейские пришли к выводу, что убийца проникал в кампус именно так.
На основании собранной информации, а также данных отдела следственной психологии Департамента общественной безопасности, был составлен портрет убийцы: он относительно обеспеченный, физически крепкий мужчина с высоким уровнем интеллекта, хорошо знакомый с кампусом Университета Цзянбина и прилегающей территорией.
Этот портрет в точности совпал с предположениями Фан Му.
* * *
Солнечным осенним днем Фан Му с Тай Веем сидели на трибуне возле баскетбольной площадки. Только что полицейский сообщил юноше об их последней находке: фабрике, на которой был изготовлен пластиковый манекен. К сожалению, этими манекенами торгуют в городе сотни магазинов, и найти, кто его купил, будет непросто. И хотя Тай Вей сказал: «Мы над этим работаем», — Фан Му понял, что тот настроен не особо оптимистично.
Солнышко пригревало, и полицейский с наслаждением выгнул спину и потянулся. Ему казалось, что солнечный свет проникает между костями, доставая до самого нутра. Ощущение было приятнейшее. Закурив, он откинулся на заднюю скамью, думая о том, что смог бы поистине насладиться погожим деньком, если б не беспокойство по поводу этого муторного дела.
Фан Му думал о том же самом. Греясь на солнце, он ощущал, как ноет все тело, а веки постепенно тяжелеют. Всю прошедшую неделю юноша изучал материалы дела день и ночь, разглядывал фотографии, делал записи и при этом бегал от Ду Ю, ставшего на редкость любопытным. Недосыпание привело к тому, что ему постоянно хотелось прилечь и заснуть денька этак на два. Но даже в этот блаженный теплый час, когда он сидел, расслабившись и
