утра, неужели у старой карги нет дел получше? — спросил Егор, в то время как Конрадин Франц склонился рядом с ним над монитором и обдал судовладельца несвежим дыханием, противной смесью запаха джина и мятных леденцов. Пятидесятишестилетний хирург, которому нравилось, когда при обращении к нему его называли
доктором, хотя он и не защищал докторскую диссертацию, вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.
— Если она вскоре не уберется восвояси, то я уложу и ее на свой операционный стол, — изрек он недовольным тоном, хотя было ясно, что сегодня он был уже не в состоянии оперировать. Даже в том случае, если он выпил не больше своей ежедневной нормы.
— Когда мы хотели выписать Тайо? — спросил Егор, хотя сам прекрасно знал ответ.
Клиента, как хирург называл всех своих пациентов, которых оперировал на «Султане», планировалось снять с борта судна на Барбадосе, используя для этого обычную, хорошо отработанную процедуру. В шесть часов утра, то есть уже через час, сразу после входа в гавань. Завернув пациента в простыни, в контейнере с грязным бельем из корабельной клиники. На этом контейнере имелась предупредительная надпись на четырех языках: «Инфицировано, опасность заражения».
Это обстоятельство и взятки сотрудникам администрации порта должны были гарантировать, что никому и в голову не придет заглянуть в контейнер на колесиках, в котором должен был постараться уместиться чернокожий атлет экстра-класса. Остальные клиенты, переправленные таким же способом до него, были значительно ниже ростом и не такие мускулистые, и при их транспортировке не возникло никаких проблем.
Тайо не без основания трижды улучшал мировой рекорд в беге на четыреста метров. Он пробежал дистанцию быстрее чем за 43,20 секунды. Однако, к сожалению, он оказался недостаточно быстр, чтобы убежать от нигерийской мафии, специализирующейся на ставках на спорт, которой он обещал подтасовать результаты забегов на летних Олимпийских играх. Тайо обещал мафиози, что споткнется у самого финиша. Однако в пылу спортивного состязания он забыл об этой решающей мелочи, вследствие чего мафиозный клан потерял кучу денег, поставив не на ту лошадь. И теперь они хотели, чтобы Тайо компенсировал их потери. Имелись многочисленные документальные подтверждения того, что при выколачивании долгов они особо не церемонились. Так, одному наркоторговцу они вырвали штопором правый глаз только за то, что он присвоил себе двенадцать долларов. Тайо не смог бы отделаться так дешево. Он задолжал им двенадцать миллионов.
После продажи всех своих шикарных тачек и просторной квартиры и снятия со счетов всей наличности (Тайо очень хорошо зарабатывал не в последнюю очередь благодаря контрактам со спонсорами) у него было достаточно денег, чтобы вернуть мафиози треть потерянной ими суммы. Или же самому смыться с четырьмя миллионами долларов.
Тайо выбрал последнее и зарегистрировался на «Султане».
— Пришло время называть Тайо его новым именем, — заметил хирург.
Егор нехотя кивнул. Из всего предложенного списка их клиент выбрал себе, как нарочно, имя Сэнди.
Сэнди? Егор не знал, что в Соединенных Штатах это имя носят и мужчины. Да в конце концов, какое ему было дело до жизни этого парня? Точнее говоря: почему его должна была волновать новая жизнь их клиента?
Он сделал свою работу. Он вызвал на борт «Султана» Мартина Шварца и позаботился о том, чтобы предотвратить кризис. При этом судьба Анук была ему в принципе безразлична. Егора никогда не интересовало раскрытие этого дела. Честно говоря, он даже не рассчитывал на то, что этот отчаявшийся дознаватель действительно докопается до чего-то стоящего. Собственно говоря, этот Шварц должен был сыграть роль козла отпущения. Он или Бонхёффер, наивный простачок, который до сих пор так и не понял, что в действительности происходило на его корабле. Капитан по-прежнему считал, что речь шла о спасении сделки с чилийским инвестором, при этом Егор даже и не собирался продавать свой круизный лайнер. Висенте Рохас и его никчемные адвокаты находились на борту «Султана» только для того, чтобы подогревать слухи о продаже лайнера на бирже и тем самым способствовать повышению биржевого курса акций компании.
— От этого можно с ума сойти! — рявкнул доктор и отвлек Егора от его мыслей. Хирург так саданул кулаком по столу, что монитор даже подпрыгнул.
— Закрой свою пасть! — приказал Егор, хотя Герлинда никак не могла их услышать. Правда, она находилась всего лишь в десяти метрах от них, но помещения, расположенные на этой промежуточной палубе, были абсолютно звуконепроницаемые.
В принципе он разделял недовольство Конрадина. Действительно, от всего этого можно было прийти в отчаяние.
С огромным усилием и в самую последнюю секунду им удалось предотвратить крах их предприятия, а теперь старая ведьма снова создавала им проблемы и могла сорвать выгрузку с корабля клиента.
Когда несколько месяцев тому назад совершенно неожиданно снова появилась Анук Ламар, Егор действительно подумал, что все пропало. Бесследно пропавший «двадцать третий пассажир» не был проблемой. Такое случалось нередко, и из-за этого никто не обыскивает огромный океанский лайнер. Но «двадцать третий пассажир», который вдруг воскрес из мертвых? Это совсем другое дело. Если бы общественность узнала о маленькой девочке, здесь бы началась такая кутерьма, что все их дело накрылось бы медным тазом. Это был бы полный крах! ФБР арестовало бы корабль, и целая армия агентов в течение многих месяцев самым тщательным образом осматривала бы лайнер. Что не должно было произойти ни в коем случае. Самоубийство? Прекрасно! Серийный убийца на борту? Не возражаю! Отдел по работе с прессой как-нибудь все это уладил бы. Но если бы при досмотре судна нашли место, где компания, собственно говоря, и зарабатывала свои миллионы — промежуточную палубу с операционной, — они бы тотчас оказались в каталажке, получив пожизненный срок. Он сам, хирург — да просто все, кто хорошо зарабатывал на их частной программе по защите свидетелей и жертв. Программе, которой пользовались богачи и отчаянные личности этого мира, которые чаще всего из-за своей незаконной деятельности хотели навсегда исчезнуть с поверхности земли. Будь то угроза ареста, или уклонение от уплаты налогов, или — как в случае с Тайо — бегство от мести нигерийской мафии. И где еще можно было осуществить такое лучше, чем на огромном океанском круизном лайнере? Многоэтажный корабль без полиции, с множеством потайных мест, где можно спрятаться. Представляющий собой замкнутый мирок, где без проблем можно подготовить к новой жизни целые семьи, которые в буквальном смысле держали курс к берегам своей новой жизни.
При этом промежуточная палуба не являлась палубой в подлинном смысле этого слова. Она состояла из множества помещений с косыми углами и искривленными стенами, как бы вложенными одно
