он никогда не отлынивал от работы и старался быть эффективным. А судя по поведению директора Холландера, это был самодовольный бюрократ, который привык пользоваться связями и не прилагать особых усилий.
Сабина ждала уже пятнадцать минут в комнате для допроса. По крайней мере, она могла ответить на сообщение от Снейдера.
«Он уже там?»
«Еще нет».
«Холландер все еще водит вас за нос?»
«Да, пусть радуется, что я без оружия».
«Не горячитесь! Если у кого и есть право вывести Холландера из эксплуатации, то у меня!»
Сабина невольно улыбнулась.
«Как дела в Вене?» напечатала она, но уже не успела дождаться ответа.
Дверь в маленькую комнату по другую сторону стеклянной стены открылась. Внутрь вошел высокий мужчина в кроссовках, серых штанах и бордовой толстовке с закатанными до локтей рукавами. Его тень падала на белую стену позади. Через громкоговоритель Сабина слышала тяжелое дыхание Пита. Он поднял голову и посмотрел через стекло прямо ей в глаза.
– Твою мать, – не сдержалась Сабина, когда увидела опухшее лицо Пита ван Луна, которое отливало всеми красками.
28
Воскресенье, 27 сентября
По дороге в больничное отделение Ханна прошла мимо столовой. «Медикаментозная седация», вспомнила она. По крайней мере, так утверждал Френк Бруно.
Она открыла дверь в столовую, подошла к ближайшему столу и спрятала солонку в кармане брюк. Затем побежала в старый корпус. Перед дверью, за которой находилось больничное отделение, она ненадолго остановилась. Пока что ей не встретился ни один человек. Похоже, все действительно были на барбекю-вечеринке у смотрителя маяка.
Ханна вытащила из кармана магнитную карточку, сделала глубокий вдох и провела ею через считыватель. Несколько секунд волнительного ожидания. Если доктор Кемпен уже лишила ее прав доступа, то о плане можно забыть. Оставалось только втянуть голову и убраться отсюда. Но если повезет, то Кемпен была сегодня в стрессе и не подумала об этом. Она ведь утверждала, что у нее есть и более важные дела, чем Ханна. Тут лампочка загорелась зеленым светом, и замок с тихим жужжанием открылся.
Ханна с облегчением отворила дверь и проскользнула в коридор. Датчик движения тут же активировал верхнее освещение. Ханна уже хотела закрыть за собой дверь, как услышала голос:
– Эй, подождите!
Ханна обернулась. За ней стоял Френк Бруно, который просунул ногу в проем, не давая двери закрыться, и тоже хотел пройти в больничное отделение. Руки у Френка были заняты – он неуклюже балансировал с башней из медицинских подкладных суден и стопкой бинтов и полотенец.
– Вы не могли бы придержать для меня дверь?
Ханна колебалась.
– А вам вообще сюда можно? – прошептала она.
Черт возьми! Как назло, этот извращенец появился именно сейчас.
– Магнитная карта у меня в кармане брюк. Мне ее не вытащить, но вы можете проверить. – Он улыбнулся.
– Спасибо, – отказалась Ханна. – И куда вы с этим направляетесь?
– Доктор Кемпен попросила отнести это в отделение, прежде чем я пойду на барбекю-вечеринку.
– А вы смотрели в окно? – спросила она. – Похоже, вечеринка не состоится.
– Мы уже часто жарили барбекю в дождь. На севере это обычное дело. А теперь, пожалуйста, придержите дверь?
Френк хотел протиснуться мимо нее в больничное отделение. Она пропустила его. Придурок специально придумал причину, чтобы последовать за ней. Ханна была готова поспорить, что доктору Кемпен не требовались никакие полотенца и судна. Уж точно не сегодня вечером!
– А вы что здесь делаете? – поинтересовался Френк. Как будто он не знал! Для алиби она подняла свой придавленный и все еще синий палец.
– Мне нужны обезболивающие таблетки, – громко сказала она, на случай если в отделении находился еще кто-то и слышал их разговор.
– Их вы могли и у меня получить, – сказал он. – Может, затем мы вместе пойдем на…
– Нет, спасибо, – оборвала она его. – Я приму таблетку и постараюсь заснуть.
– Если все-таки передумаете, я вас жду.
«Точно нет!»
– Спокойной ночи!
Их пути разошлись. Френк прошел по коридору и повернул налево. Ханна пошла направо, мимо кабинета доктора Кемпен к камерам изолятора. В другом конце коридора послышались голоса. Френк с кем-то разговаривал. С женщиной. Черт! Это было плохо. Ханна надеялась, что ей никто не помешает. Хоть бы это была не доктор Кемпен, и хоть бы Френк ничего не сказал.
После дверей мужского и женского туалета начиналась зона с серым каменным полом из огромных неровных плит. Ханна добралась до коридора с множеством массивных металлических дверей, имевших большие замочные скважины для внушительных ключей. Кроме того, в каждой двери был глазок. Однако отсутствовали привычные окошки для раздачи еды. Изолятор! Как же здесь было жутко. Даже пахло смертью. Ханна неожиданно представила, что, должно быть, происходило в этих помещениях во время нацистского режима.
Ханна посмотрела через глазки. В первых двух камерах было темно. Никакого движения. В третьей слабо горела зарешеченная лампочка на потолке. Комната была около шести квадратных метров. Белый кафельный пол, белая плитка на стенах, без окна. Через глазок «рыбий глаз» она видела всю камеру. В одном углу стоял стол, в другом металлическая кровать. На ней, привязанный кожаными ремнями за руки и ноги, лежал мужчина. По комплекции и цвету волос она поняла, что это Пит ван Лун.
Значит, вот где он лежит!
В камере номер 3.
Ее сердцебиение ускорилось. Она чувствовала холодный металл двери, а от горячего дыхания запотел глазок. Внезапно ей стало страшно. Во время терапии после попытки суицида она запомнила, что проблемы можно решить, только разобравшись со страхами. На тот момент она стояла перед выбором: попытаться покончить с собой еще раз – но уже, как говорится, на совесть – или выбрать жизнь. Она выбрала последнее и решила изучать психологию. Приезд сюда в надежде взглянуть своим страхам в глаза был, конечно, экстремальным вариантом. Но она много лет уговаривала себя, что только так это может сработать.
Ханна огляделась по сторонам. Прислушалась. Ничего! Только приглушенные голоса Френка и какой-то женщины. На всякий случай Ханна нажала на ручку двери. Заперто! Она побежала назад к кабинету доктора Кемпен. Вытащила из кармана брюк канцелярские скрепки, разогнула концы и вставила в замочную скважину. Еще с первой попытки взлома она знала, как работает замок и что его легко открыть. Но канцелярские скрепки – это не отмычка! Она поковырялась ими в замке, но затем вытащила и вытерла вспотевшие ладони о брюки. Потом просунула проволоку в щель между рамой и металлической дверью, чтобы загнуть крючок, а затем снова вставила его в замочную скважину. На этот раз задвижка отошла,
