Ветер заставлял ее дрожать и ежиться.
– Это всего три метра. Внизу узкая гравийная дорожка, которая ведет вокруг здания. Рядом скалистый обрыв. Так что сгруппируйся и откатись в сторону, когда достигнешь земли.
– Н… – замычала Ханна, но Пит вытолкнул ее из окна.
Как и в ночном кошмаре, полет показался ей бесконечно долгим – словно время остановилось. Она думала об отеле своего отца, учебе на психолога, младшей сестре Эмме и предостережении родителей – не менять фамилию, ни в коем случае не подавать заявление на работу в этой тюрьме и не встречаться с Питом ван Луном. Ей следовало оставить прошлое в покое и постараться справиться со смертью Сары иным способом. Как это сделал отец, который с головой ушел в работу, или мать, которая на общественных началах стала заботиться о детях-сиротах, или Эмма, которая интересовалась искусством и изображала свои кошмары в сюрреалистических картинах. Каждый нашел свой путь – но ее был самым тяжелым. Она хотела понять зло, осознать его причины, и для этого ей нужно было попасть в логово львов.
Ее мысли резко оборвались, когда она ногами больно ударилась о землю, а ее ботинки зарылись в гравий. От удара все ее тело сжалось, из легких выбило воздух. О том, чтобы сгруппироваться и куда-то откатиться, не могло быть и речи, тем более что руки у нее были связаны.
Ханна почувствовала, что подвернула ногу, а потом опрокинулась и больно ударилась грудью и головой о камни. У нее был сильный ушиб плеча, со лба текла кровь, а ребра казались переломанными. Ханна лежала на земле безжизненным мешком. Ветер трепал ее волосы, и она жадно втягивала ноздрями воздух. «Этот чертов кляп!» Состояние, когда ты не можешь вытащить изо рта носовой платок и вдохнуть воздух, становилось невыносимым.
В следующий момент рядом с ее головой на камни шлепнулась спортивная сумка. Ханна услышала над собой шум. Пит сидел на подоконнике. Он прикрыл окно, насколько это было возможно снаружи, и спрыгнул в темноту. Жестко приземлился рядом с ней, откатился в сторону и в следующий момент уже вскочил на ноги. Его лицо было перекошено от боли – вероятно, из-за многочисленных ушибов в результате побоев.
– Я же сказал, сгруппироваться, дура! – прохрипел он. «С завязанными на спиной руками, придурок?»
Он потянул ее за предплечье вверх. Из-за резкой боли в лодыжке нога подворачивалась.
Пит повесил на плечо спортивную сумку.
– Вперед! – торопил он Ханну и толкал перед собой по узкой гравийной дорожке.
Она спотыкалась в темноте и ориентировалась по кирпичной стене, которую задевала рукавом дождевика.
После тяжелого и болезненного десятиминутного марш-броска они добрались до угла здания тюрьмы. Направо был главный вход, налево липовая аллея вела к корпусу для сотрудников.
Время от времени луна пробивалась сквозь облака и освещала площадку перед ними.
Не дав Ханне передохнуть, Пит толкнул ее в тень деревьев в направлении флигеля. Ханна насчитала только три окна, в которых горел свет. Другие сотрудники спали или гуляли на вечеринке у маяка.
Когда они добрались до корпуса для сотрудников, Пит прижал ее щекой к стене рядом с входной дверью. Обеими руками обыскал ее карманы, пока не нашел магнитную карточку, и открыл дверь.
На карте стоял номер ее комнаты. Пит втолкнул Ханну в здание и повел перед собой по лестнице на второй этаж.
«Какого черта тебе нужно в моей комнате?»
На мгновение ее посетила жуткая мысль, что он хочет инсценировать ее самоубийство. Будто она выпрыгнула из окна. Как это было с Иреной Эллинг. Или повесилась на поясе на ручке шкафа. Возможностей было много. А ввиду ее увольнения ему даже не обязательно писать прощальное письмо.
Она попыталась закричать и стала вырываться, но Пит схватил ее за затылок и втолкнул в квартиру. Со всей силы бросил на кровать, надавил коленом на грудь и приставил ножницы к горлу.
– Закрой рот наконец! И чтобы больше ни одного движения!
Медленно слез с нее. В ужасе она наблюдала, как он ходил по комнате и запихивал вещи в ее чемодан. Он открывал все ящики и выгребал все, что принадлежало ей. Наткнувшись на копию своей медицинской карты и пожелтевшие документы Ирены Эллинг, он замер на мгновение.
С любопытством развернул листы и принялся читать. В конце поднял одну бровь.
– Интересно. Красивая сумма. – Он тихо присвистнул. – Ты раскопала опасные вещи. – Он поднял взгляд, посмотрел на нее и понизил голос: – Знаешь, что это означает? Кто-то получил эти деньги, чтобы меня кастрировать. И знаешь, кто это?
Она кивнула.
– Тот, кто вытолкнул Эллинг в окно. Лично мне старушенция нравилась.
Неожиданно у нее появилась новая надежда.
– Мы-ы можем-м… – выдавила она с кляпом во рту.
– Замолчи. Ничего мы не можем. А ты и подавно, потому что у меня на тебя совсем другие планы.
– Но я… могу… те…е помочь…
– Я знаю, кто за этим стоит. Не волнуйся, я им займусь. Им и его семьей. – Пит сложил бумаги и сунул в задний карман брюк. Затем обыскал другие ящики и сложил оставшиеся вещи в ее чемодан.
Неожиданно он замер.
– Смотри-ка, отмычка. – Он вытащил инструмент и повертел между пальцев. – Должен сказать, ты хорошо подготовилась к своему пребыванию в «Штайнфельзе».
Ханна ничего не ответила, только смотрела, как он спрятал отмычку в карман штанов. Затем она слышала, как в ванной комнате он запихнул ее косметические средства в пакет и убрал все в чемодан. В итоге квартира выглядела, как в тот день, когда она впервые переступила порог.
На столе остались только служебный сотовый, ноутбук, удостоверение и ее магнитная карта.
– Ханна, мне очень жаль, что тебя уволили, – но теперь у тебя начинается новый этап жизни… и новый опыт. – Он улыбнулся.
Ханну снова охватила паника, когда она осознала последствия его действий. Холландер уволил ее, и завтра утром все будет выглядеть так, как будто она пешком отправилась на станцию и покинула остров на поезде.
«Меня никто не станет искать!»
И пока Френк будет справляться с ролью Пита ван Луна, никто на Остхеверзанде не заметит ничего странного. Потому что официально Френк с завтрашнего утра в отпуске – у своей фиктивной сестры в Крефельде.
– Ты какая-то бледная, – заметил Пит.
Ханна со страхом посмотрела на него.
– Поднимайся, мы выписываемся!
Вечеринка с освещенным шатром, из которого доносилась музыка и голоса, осталась позади, а они уходили все дальше. По дороге к железнодорожной станции им никто не встретился.
В ресторанчике давно не горел свет. И на станции тоже было
![Москва слезам не верит [сборник] - Данил Лукич Мордовцев](/uploads/posts/books/434415/434415.jpg)
