class="p1">— Пф! Конечно! Она мне показалась хорошей девчонкой. Знаешь, такая своя в доску. Ну я дура и согласилась. Сначала ничего такого криминального не заметила. Нужно было только хорошо выглядеть и составлять компанию всяким богато упакованным мужикам, которые приходили в ресторан отдохнуть. Денег на внешку у меня не было. Юленька сказала, что это не проблема. Фирма даст в долг, а потом, когда раскручусь, всё верну.
Я догадываюсь о том, как ситуация разворачивалась дальше, отчего мне становится по-человечески жаль Полину.
— Ну а когда мне прямо сказали, что один из клиентов хочет мне вставить, я испугалась. Хотела уйти, но никто не дал. Долг у меня перед фирмой резко увеличился. Прямо сказали, что пока не отработаю всё до последней копейки, не отстанут. Даже смертью не угрожали, прикинь? С моего же трупа нечего поиметь. Так что у меня есть масса причин не желать Юльке ничего хорошего, — Полина отправляет в рот еще одну клубничину и улыбается мне так, словно она только что рассказала мне веселую легкую историю, а не… жуткие события своей жизни.
— Зачем она это сделала? Разве нельзя было просто нанять тех девочек, которые сами не против таким образом подзаработать?
Полина снисходительно мне улыбается.
— Эта сучка процент имеет с каждого приведенного сотрудника. Находит лохушек типа меня и бабки собирает. Пока поймешь, что к чему, уже поздно дергаться. Да не так уж и много желающих найдется. Обманом приводить проще. Вот подумала, что ты ей нос утрешь. Она так бесится, Яра! Ты бы видела! Я готова часами на ее такую смотреть.
Мне не очень нравится тот факт, что подружка Дыма явно уже успела отнести меня в категорию личных заклятых врагов.
— А Зима? — возвращаюсь к основной теме. — Он не может тебе помочь?
Что-то во взгляде Полины меняется от упоминания об этом мужчине. Она тут же хмурится и соскальзывает с подоконника.
— Зачем? Он же просто меня трахает и иногда берет на такие мероприятия как, например, твоя со Стасом свадьба, — она поигрывает бровями и ставит тарелку на туалетный столик.
Несмотря на легкость в голосе, я не верю, что Полина так же легко относится к ситуации с Юлей и Зимой. Но момент ее исповеди закончился, судя по тому, что Полина больше ничего не рассказывает из разряда «личного», а я не рискую давить на нее.
Через некоторое время к нам заходит моя консультантка из свадебного салона, а за ней — несколько ее помощниц, несущих чехлы с платьями.
Времени на разговоры больше не осталось.
Я ухожу в соседнюю комнату, чтобы переодеться.
— Это не то платье, — в ужасе шепчу и уже мысленно прикидываю, хватит ли нам времени привезти то, что выбрал Дым.
— Нет, это то самое, — улыбается мне консультантка и сама вынимает из чехла ту модель, которую мы с ней выбрали. С накидкой.
— Но как же? Он выбрал другое, с разрезом по бедру, — я чуть морщусь, вспоминая тот вульгарный ужас, который сложно назвать платьем.
— Сегодня утром лично позвонил и распорядился поменять заказ.
У меня в груди предательски ёкает. Приятно так. Сладко.
Это же мелочь, верно? Мелочь, которая совсем ничего не значит. Просто маленькая уступка в не принципиальном споре, но… Я ничего не могу поделать со своей довольной улыбкой, которая расплывается у меня на лице.
— Готовы? — воодушевленно спрашивает меня консультантка.
Я энергично киваю и спешу облачиться в образ невесты.
Глава XXI
Внешне наша свадьба определенно выглядит достойно.
Элитный гостиничный комплекс. Вышколенный персонал. Живописная природа вокруг. Элегантный интерьер и блюда, которые хоть сейчас фотографируй и размещай в пафосном глянцевом журнале.
Я нравлюсь себе в отражении и уверена на все сто процентов, что выгляжу безукоризненно. И Дым… Он… Такой, что дыхание с болью перехватывает.
В первую нашу встречу он показался мне жутко некрасивым типом, но сейчас я со всей уверенностью могу заявить, что в этом мужчине присутствует порода. Иначе как еще объяснить, почему на нем так великолепно сидит строгий черный смокинг с белоснежной рубашкой?
Мое волнение никуда не исчезает. Оно движется по спирали, усиливается и взлетает до небес, когда Дым берет меня за руку.
Из гостей я пока что не замечаю никого из своих. Вижу Зиму с Полиной. Еще нескольких совершенно мне незнакомых мужчин и Бармалея с беременной женой.
Круг действительно очень узкий. Это пусть и самую малость, но помогает мне справляться со своим дурацким волнением.
У нас нет надоедливого крикливого тамады, зато есть живая музыка.
Не знаю, кто отвечал за организацию моей свадьбы, но лучше в сложившихся обстоятельствах, наверное, быть и не могло.
В красиво украшенном зале стоят несколько круглых уже сервированных столиков. В воздухе витает тонкий аромат цветов.
Среди немногочисленных гостей я замечаю одного фотографа, который ненавязчиво делает свою работу.
Дым не отпускает меня ни на секунду. Я по очереди знакомлюсь со всеми. Стараюсь улыбаться и быть милой.
Меня постепенно начинает отпускать, но глазами я всё равно ищу «своих». Как бы там ни было, а я очень хочу, чтобы дядя с сестрой приехали. Я хочу увидеть в их глазах… не благодарность, нет. А просто… одобрение и почувствовать их поддержку. Хочу на сто процентов быть уверенной, что поступаю правильно.
Праздник между тем идет своим чередом. В нашу честь даже говорят тосты, словно всё взаправду и наша свадьба совсем не фиктивная.
Сидя за столом, я иногда украдкой посматриваю на Дыма и замечаю, как он тянет уголок рта вверх, когда один из его друзей отпускает вполне безопасную, но остроумную шутку.
На меня он не смотрит.
Совсем.
Только когда я вышла из машины Дым мазнул по мне быстрым и ничего незначащим взглядом. Я до сих пор чувствую мерзкую горечь на кончике языка, которую не могу сбить даже слегка сладковатым шампанским с колючими пузырьками.
Дым рядом только физически.
Я стараюсь отгородиться от собственных эмоций и вообще не смотреть на него. Получается. Правда, с переменным успехом.
Яра, ты не могла влюбиться! Это невозможно! Нелогично и абсурдно!
Если это не так, то что сейчас со мной происходит?
Раньше я добивалась его внимания по вполне конкретной причине — мне нужна была помощь. А сейчас я хочу его внимания, обращенного на меня. Только на меня. Как мужчина, который смотрит на понравившуюся ему женщину.
И это платье… зачем он уступил? Потому что вдруг стало непринципиально, в чем я буду? Или… это такая своеобразная форма заботы?
Я просто выдумщица. Вот и
