у меня в кабинете. В багажнике моего «Мустанга» лежала увесистая монтировка, но не было смысла тащиться на стоянку, чтобы забрать ее оттуда. Да и по улице переться с «монтажкой» как-то не с руки. Пистолета у меня не было – не люблю я стволы, – но все-таки существовали и другие средства самообороны, против которых никаких возражений у меня не имелось.
Я тихонько открыл дверь, подхватив монетку перед тем, как та успела упасть на каменные плитки, снял в вестибюле ботинки, чтобы не наделать шуму, и осторожно двинулся к колонне почтовых ящиков, что возвышалась у противоположной стены.
В ящике с надписью «Эдди Флинн, адвокат» было все, что мне в данный момент требовалось.
Глава 2
Сняв со связки самый маленький ключик, я положил остальные на верхний ящик и отпер собственноручно повешенный на дверцу новенький висячий замочек. Под горой пухлых коричневых конвертов и всяких рекламных листовок обнаружилась пара увесистых кастетов. Еще подростком я всерьез занимался боксом – секция была прямо при церкви. Как, впрочем, и множество других ребятишек из бедных католических семей в Нью-Йорке. Считалось, что это дисциплинирует и прививает стойкость и мужество – но в моем случае отец настоял на таких занятиях совсем по другой причине. Подал это так, что если я смогу отлупить парня вдвое себя здоровее, то он не будет так волноваться за мою судьбу – если меня, как начинающего мазурика, вдруг раскусят и попробуют проучить. Все, что мне оставалось, – это тренироваться до седьмого пота в спортзале, овладевать воровскими премудростями и изо всех сил стараться, чтобы мать ничего про эти занятия не прознала.
В вестибюле было темно и тихо – лишь от труб отопления иногда доносилось какое-то потустороннее мычание. Лестница была старая и жутко скрипела. Прикинув, как лучше поступить, я пришел к заключению, что от нее будет все-таки меньше шума, чем от древнего лифта. Старался ступать полегче, держась поближе к стене, выложенной кафельной плиткой. Это позволяло по мере продвижения лучше контролировать лестничные площадки и избегать особо громких скрипов, которыми тут же разражались старые ступеньки, стоило поставить ногу ровно посередине. Кастеты приятно холодили руки. В их леденящем прикосновении было что-то успокаивающее. Приблизившись к верху третьего лестничного пролета, я расслышал голоса – совсем тихие, приглушенные.
Дверь в мой кабинет была настежь распахнута. Прямо в ней спиной к площадке стоял какой-то человек. Он прикрывал собой еще как минимум одного – тот склонялся с фонариком над выдвинутым верхним ящиком моего канцелярского шкафчика. У того, что стоял ко мне спиной, в ухе торчал наушник-горошина. Мне был хорошо виден полупрозрачный проводок, змеящийся из уха и теряющийся где-то в глубине его черной кожаной куртки. На нем были джинсы и высокие башмаки на толстой подошве. Какая-то правоохранительная структура, но явно не копы. В полиции Нью-Йорка такие наушники в стандартное оснащение сотрудников не входят, а желающих выбросить сотню своих кровных только ради того, чтобы выглядеть крутым спецагентом и мастером силовых операций, обычно не находится. У федералов бюджета и не на одни только гарнитуры хватает, но федералы, во-первых, выставили бы человека в вестибюле, а во-вторых, не стали бы морочиться с монеткой, возвращая ее на место в дверной косяк. «Если это не федералы и не полиция, то кто же тогда?» – подумал я. То, что у них имелись переговорные устройства, меня здорово обеспокоило. Выходит, организованные. Это тебе не пара громил, которые залезли в первое попавшееся место в надежде по-быстрому срубить бабла.
Последние ступеньки я преодолел практически ползком, стараясь не отрывать живот от лестницы. Слышал, как кто-то перешептывается, но по-прежнему ничего не разобрал. Тот, что светил фонариком в ящик, ничего не говорил. Получается, что в кабинете были и еще люди, которых я не видел, – они-то и обсуждали что-то на пониженных тонах. По мере моего продвижения голоса становились отчетливей.
– Так пока и ничего? – спросил кто-то.
Тот, кто обыскивал ящик шкафа, задвинул его и выдвинул следующий.
– Касательно объекта – ничего существенного, – отозвался он, после чего вытащил очередной скоросшиватель, раскрыл и принялся читать в свете фонарика.
Объекта?!
При этом слове по жилам у меня волной прокатился кипящий адреналин. Мускулы шеи сжались, дыхание участилось.
Так, меня они еще не видели.
По уму, у меня было сейчас только два нормальных варианта: потихоньку выскользнуть отсюда, добраться до машины, мчаться со всей дури всю ночь и вызвать копов с территории соседнего штата. Вариант номер два – свалить (и насрать на машину!), прыгнуть в первое же встречное такси и дать водиле адрес квартиры судьи Гарри Форда в Верхнем Ист-Сайде. Сообщить обо всем полиции, сидя на диване старины Гарри, будет столь же безопасно, как и из-за границы штата.
Оба варианта реально осуществимы, оба разумны, оба сопряжены с минимальным риском.
Но оба не мои.
Я беззвучно поднялся, покрутил головой, прикрыл правым кулаком подбородок и тараном метнулся к двери.
Глава 3
Человек, стоявший в дверях, начал было поворачиваться, как только я сорвался с места. Услышав у себя за спиной мой тяжелый топот, он поначалу вздрогнул. Потом, увидев меня, разинул рот, выпучил глаза и со свистом втянул в себя воздух – при всей его спецподготовке инстинкты выживания взяли свое. В таких случаях сначала шок, а уже потом реакция. Даже прежде чем мужик успел окликнуть остальных, я успел заметить, что панику он быстро переборол – правая рука его неловко потянулась к пистолету, подвешенному сбоку на поясе.
Но он опоздал.
Убивать его я не хотел. Кто-то некогда сказал мне, что для начала это просто непрофессионально – убивать людей, не разобравшись, кто они и откуда. В обычной ситуации, если б я достал его в физиономию или просто в голову, шансы на то, что удар окажется смертельным, составляли бы примерно пятьдесят на пятьдесят – либо от самого по себе попадания массивного кастета, вызвавшего обширное кровоизлияние в мозг, либо бедолага сам разбил бы себе череп, свалившись в отключке на каменный пол. То, что в момент удара я находился в движении, легко добавляло к силе удара еще фунтов тридцать-сорок. При этой скорости шансы нанести смертельное увечье заметно увеличивались, и если б я метил в голову, то с большой долей вероятности свет для этого парня потух бы навсегда.
Но мне всего лишь нужно было лишить его возможности к сопротивлению.
Он был правша.
В последний момент я немного опустил правый кулак и перевел прицел.
Кастет
