сам приготовил отравленный торт и упаковал в нее. Только интересно, как он или она смогли незаметно подложить коробку в фургон доставки?
– Умно придумано, – сказал Брэдфорд, то ли отдавая должное ходу ее мыслей, то ли одобряя план убийцы.
– Наверное, лучше всего позвонить инспектору Корку и отдать остатки торта на экспертизу. Пусть проверят его на яд.
– Мышьяк, – повторил Брэдфорд, как будто заранее знал результаты экспертизы. – Как я и говорил.
Филлида заскрежетала зубами.
– Мы не знаем этого наверняка, пока не получим результаты официально. У доктора Бхатта есть собственная лаборатория. Почему бы не обратиться к нему? Он может провести анализ очень быстро.
– Что, обратиться к одному из подозреваемых? Вы что, совсем сбрендили? – резко бросил Брэдфорд.
Филлида возмущенно уставилась на него. Она знала, что Джон Бхатт в жизни своей не стал бы добавлять мышьяк или любой другой яд в пищу человека. Она не сомневалась в этом! Но в том, что говорил Брэдфорд, тоже было зерно правды.
– Можно установить за ним надзор, – нерешительно сказала она.
Брэдфорд хмыкнул.
– И кто будет осуществлять этот надзор? Дама его сердца?
По его издевательски поднятым бровям Филлида поняла, что он намекает на нее. Она вспыхнула от гнева на Брэдфорда за такое бестактное и обидное замечание и на себя за то, что посмела покраснеть. Да она не краснела с тех пор, как… с тех пор, как он в последний раз швырнул ей в лицо очередной ехидный комментарий.
– Я позвоню в Маллоуэн-холл и сообщу инспектору о том, что обнаружила, – холодно сказала Филлида. – Возможно, он сам и осуществит необходимый надзор.
Брэдфорд издал свой коронный издевательский смешок, а затем повернулся к Рите, следившей за их перепалкой с широко раскрытыми глазами:
– Покажи, где выкопать яму под могилу Святого Элоизия. Но прежде тело кота тоже нужно отправить на экспертизу.
* * *
Разговор Филлиды с инспектором был коротким и по делу, и, когда она положила трубку, к ней подошла Рита.
– Миссис Брайт, мэм, я вам еще кое-что хотела сказать…
– Что именно? – спросила Филлида, видя, что горничная переминается с ноги на ногу.
– Я не знаю, может быть, это и не важно, но раз торт отца Тули отравили…
– Так, что же еще случилось? – ободряюще улыбнулась ей Филлида.
– Кажется, здесь кто-то был вчера вечером, – пробормотала Рита. – После того, как мы уехали.
– Почему ты так думаешь? – спросила Филлида, с трудом сдерживаясь, чтобы хорошенько не встряхнуть служанку за плечи. Ну почему эта девица все мнется и мямлит? Нет, не быть Филлиде хорошим детективом, слишком мало у нее терпения.
– Так мебель переставлена… А на полу у двери валялся цветок, будто кто-то наступил на него на улице и он к подошве пристал. А вчера цветка не было, я ж каждый день мету пол. И вчера мела, до того, как гости приехали. И никто через эту дверь вчера сюда не заходил.
– Это та дверь, в которую мы зашли сегодня? – спросила Филлида. Она заметила примятый куст герани на клумбе, но на полу цветов не видела: должно быть, Рита успела подмести перед их приездом.
– Да, мэм.
– Покажи, какую мебель передвинули, – попросила Филлида, намеренно игнорируя Брэдфорда, который стоял, сложив руки на груди и как будто совершенно не интересуясь их разговором.
Но, понятное дело, как только они с Ритой вышли из кабинета священника, он потащился следом. Горничная привела их в гостиную, где вчера инспектор Корк проводил допросы свидетелей.
– Вижу, столик с инкрустированной столешницей исчез, – заметила Филлида. – Он стоял вот тут, рядом с диваном.
– Да, мэм. – Глаза Риты расширились от удивления. – Сейчас здесь другой столик стоит, а того нет. А вы откуда знаете?
– Я все замечаю, – скромно заметила Филлида, не обращая внимания на хмыканье Брэдфорда. Как можно быть таким невоспитанным, грубым хамом… – Откуда же взялся этот столик?
– Этот всегда стоял вон там, около окна, – ответила горничная. – Я обычно ставила на него вазу со свежими цветами.
Однако изящный столик, вызвавший такой восторг мистера Женевена, из комнаты исчез.
– Что-нибудь еще исчезло, Рита? – спросила Филлида.
– Я еще не во всех комнатах смотрела, мэм. Только кухню осмотрела, и здесь, и в кабинете падре… – Глаза девушки снова заблестели слезами, губы задрожали.
Филлида, предчувствуя новый водопад слез, быстро сказала:
– Очень хорошо, тогда немедленно займись делом: осмотри весь дом, составь список того, что было украдено или передвинуто. Это очень важно для инспектора, да и для меня тоже. Ты можешь сделать это быстро, правда?
– Да, мэм, могу.
– Ну беги тогда, – нетерпеливо сказала Филлида, когда девушка снова замешкалась.
Рита вышла из комнаты, а Брэдфорд повернулся к Филлиде:
– Итак, кто-то забрал старинный стол.
– Очевидно, да, – сухо сказала Филлида. – Только это был не убийца.
Брэдфорд скрестил руки на груди и выгнул темную бровь так высоко, что она исчезла в густых волосах, падавших ему на лоб.
– Объясните, будьте добры, миссис Брайт. Я же вижу, вы умираете от желания поделиться со мной.
– Вчера в этой комнате допрашивали многих, и все они, конечно, могли видеть столик. Однако лишь один человек – незачем называть его имя – был способен определить его настоящую ценность. Полагаю, этот тип воспользовался тем обстоятельством, что дом священника остался без присмотра и без хозяина, и решил забрать стол. Наверное, он даже подумал, что в суматохе его никто не хватится.
– Понятно, миссис Брайт. Все настолько просто, что даже я способен сделать такой вывод. – Бровь Брэдфорда все еще находилась среди густой челки.
– Идем дальше, – сухо продолжала Филлида, – если бы этот человек, неважно, мужчина или женщина, являлся убийцей, разве он не избавился бы от такой важной улики, как торт? Особенно в свете того, что после вечеринки все разошлись, совершенно уверенные, что отец Тули пал жертвой отравленного коктейля, приготовленного для Аластера Уитлсби?
– Я не был так уверен, – заметил Брэдфорд.
– Да, вы повторили это уже десять раз. Наводит на вопрос: откуда у механика такие глубокие познания о ядах?
– Тот же вопрос можно задать и въедливым экономкам.
– Если бы убийца решил забрать себе антикварный столик – я согласна, он должен стоить немало, – полагаю, он разыскал бы торт и уничтожил все следы. Это нетрудно сделать! Исходя из вышесказанного, я заключаю, что похититель мебели и отравитель – два разных лица.
– То есть вы хотите сказать, миссис Брайт, что среди нас гуляет убийца, предпочитающий мышьяк, другой преступник, использующий для убийства никотин, да еще и мебельный вор? И что все они – разные люди?
Филлида улыбнулась ему с чувством собственного превосходства.
– Мы имеем дело с извращенным
