«Е» неприкаянно раскинулась в нескольких метрах.
– Всего какой-то шарлатан… втюхивавший чудодейственные снадобья? – Изгнанная боль возвращалась. По лопаткам тек озноб, зрение начинало туманиться.
Нелдер на расстоянии качнул головой:
– Ну да. Собственно, все. Было место, а теперь его нет.
– Это… весьма печально. – Майк выдавил мучительную улыбку. – Мне бы оно сейчас в самом деле не помешало. Я имею в виду, то чудодейственное средство. Вы уверены… что эти волшебные воды на самом деле не действуют?
Смотритель шутить был не в настроении. Скрытый чернотой пристальный взгляд без эмоций ощупывал Майка.
– Так разве ж об этом узнаешь? – старик посмотрел мимо него на здание. – Источник перекрыт вот уж невесть сколько лет. С тех самых пор, как клиника закрылась.
Нелдер повернулся и продолжил свой путь.
– Эй! – крикнул Майк ему вслед.
Черный взгляд смотрителя вновь обратился на него. Пыль вокруг его ног оседала на густые сорняки.
– Я хотел сказать спасибо.
– За что? – непроницаемо смотрел Нелдер.
Опершись всем весом на костыль, Майк дотронулся до бинтов на своих ребрах.
– За то, что меня подштопали. – Ему удалось жалко улыбнуться. – Работа что надо. Говорю как профессионал.
Смотритель ничего не сказал, но продолжал смотреть на Майка.
Майк чувствовал, что силы покидают его.
– Вам не надо было этого делать. – Он едва слышал свой собственный голос. – Можно было просто вышвырнуть меня на дорогу…
Черный взгляд и тишина. А затем:
– Я сделал это, чтобы ты мог уйти. – Голос старика звучал словно ветер, колышущий сухие травяные стебли. – Я не хотел, чтобы ты умер здесь. – Он начал отворачиваться. – Это нехорошее место для смерти.
Майк почувствовал, как кто-то взял его за руку – оказывается, Линди, которая вышла из здания и теперь стояла рядом, удерживая его от падения. Он смотрел, как старик идет, взбираясь на склон ближнего холма. Спустя какое-то время он скрылся за каменными выступами.
13
Чтобы заняться делом, они дожидались темноты. Чарли не возражал; у них с Айчем был нулевый «мерс» – полуночно-черный 450 SEL, на котором они раскатывали по городу, затем заехали перекусить, и вообще отдыхали. Чарли нравился запах кожаных сидений, да и все остальное было куда лучше, чем в детройтском утюге, в котором Айч обычно заставлял его ездить.
Айч сидел на заднем сиденье с чернокожим пацаном, которого они подобрали («черное на черном», – подумал Чарли, все еще любуясь сиятельными очертаниями «мерседеса»), и занимался тем же дерьмом, что и с Майком: заставлял парня слушать свой отстойный старый музон, от которого уши вянут, но от которого он тащился.
Айч подпевал вместе с кассетой.
– Блин, ну какая же круть!
Он приблизил свою улыбающуюся физиономию к лицу чернокожего пацана.
– Ну перестань ломаться. Ты должен это признать. Будь лапой и скажи, что тебе это нравится.
Сидевший на водительском сиденье Чарли повернул зеркало так, чтобы видеть происходящее. Чернокожий высоко держал голову, из-под полуприкрытых век бросая на Айча взгляд, полный убийственного презрения. Он выглядел так, словно в нем текла кровь африканских принцев; такая надменная властность на семнадцатилетнем лице. Даже при своей дебильной стрижке (непонятно, что больше напоминает: пуделя на выставке или нахлобученную на голову посудную губку) парень смотрелся крепким орешком. Во всяком случае, настолько, насколько это позволял айчевский «кольт», приставленный дулом к челюсти пацана.
– Ну-ка сделай громче, – сказал Айч не оборачиваясь. – Надо привить нашему гостю реальный музыкальный вкус.
Чарли слегка поддал на усилителе громкости. Регулятор при этом он перевел на задние динамики, чтобы не было громко вокруг него самого. Было неясно, как Айч думает обращать подопытного в свою веру. Либо вколачивать в него свое дерьмо чем-нибудь увесистым до тех пор, пока тот не потеряет сознание, как, например, Майк, либо щекотать ему шею доброй старой пушкой – иным образом искренне пересматривать свои музыкальные пристрастия люди не умеют.
Конечно, не это было причиной, по которой они уработали Майка или сейчас разъезжали с этим парнем. Это был бизнес. А еще немножко то, что Айч на досуге просто любил поприкалываться.
– Ладно, пока просто расслабься и слушай. – Айч провел дулом пистолета вверх по подбородку чернокожего парня, а затем к впадинке под ухом. – Тебе же сейчас все равно нечем заняться, верно? Так что выдели немного свободного времени в своем расписании. А чуть погодя еще поговорим.
Черный сидел, аккуратно положив руки с длинными пальцами на бедра. На нем был черный спортивный костюм с красной полосой, идущей по рукавам и штанинам. Вслух парнишка ничего не говорил, но холодный взгляд глаз свидетельствовал о том, что «кольт» сейчас единственное, что не дает ему снести башку этому безбашенному белому ублюдку с его гремящим старым дерьмом в колонках.
Сказать по правде, Чарли уже и самого это изрядно притомило. Иной раз он задавался вопросом, окрысился бы Айч, если бы на некоторые свои вылазки он иногда надевал бы плеер или что-нибудь в этом роде. Ставил свою собственную кассету – что-нибудь из того, что эта гнида насмешливо именует «музыкой для лифта». «Это то, что ты слушаешь, когда идешь к дантисту, – упивался собою Айч в одной из своих тирад. – Можно даже отказаться от новокаина: голова уже немеет к тому времени, как тебя усаживают в кресло». Вероятно, эта идея была не очень хорошая; потребовалось бы еще много времени, чтобы подобраться к тому моменту, когда Айч перестанет читать ему свои гребаные лекции.
Он украдкой поглядел в зеркало. Парнишка сидел прямо (а кто бы на его месте не сидел, когда к шее приткнута такая гадкая машинка?), а Айч откинулся на спинку сиденья, склабясь с довольством удава.
Чарли чувствовал знакомую легкую истому, что перекатывалась в недрах живота и опускалась-поднималась по конечностям, в то время как он гнал «мерс» темными улицами под автострадой. Прежде чем сцапать паренька, они успели оттянуться в одном заведении восточнее, где под пивко слушали «Mavther Brothers». Они ему нравились – было забавно наблюдать, как какой-то верзила выделывает с микрофоном движения Джеймса Брауна на фанерном пятачке размером с почтовую марку. Заодно они сумели вытащить на танцпол нескольких красавиц из тех, кто, вероятно, были «зажигалками» в шестидесятых – эдакие тинибопперши[19] без лифчиков, которым все еще не зазорно выставлять свои буфера напоказ, только вот задницы у них сильно раздались от выпуливания на свет обильного потомства. Несколько другой ништяк, чем когда смотришь в окна центровой студии на балеринок, но по-своему тоже прикольно.
Несколько раз Айч водил его на «Марго Туфо Ревю», но для Чарли это было поистине испытание. Айч похотливо глазел и
