Мы решили вас побеспокоить, так как в прошлый раз, — он кивнул в сторону участкового, — на обыск приходили без ведома Кафарова, и он был этим весьма недоволен. А теперь изъявил желание лично участвовать в обыске. Товарищ Агавелов, предъявите санкцию прокурора…
Жанна судорожно ухватилась за спинку стула. На лбу выступил холодный пот.
— Ты? Ты захотел… — Она округлила глаза, зверем глядя на Кафарова. Каждое слово этой женщины, как плетью, хлестало его по красивому лицу, оставляя багровые следы на скулах, ушах, лбу. Акперов кивнул Эдуарду.
— Гражданка Тер-Терова, — обратился к ней Агавелов, кладя на стол постановление, — вам предлагается добровольно сдать органам милиции имеющиеся у вас драгоценности и деньги. Они получены вами…
— Вай, аствац! Вы о чем говорите? — завопила Жанна. — Вы же проверяли! Я одинокая, беззащитная мать, откуда у меня драгоценности? Брата я столько лет не видела. Чтоб он сгорел! Он один виноват в моих несчастьях. — Лицо ее стало багровым, глаза метали молнии, не замечая собачьего, умоляющего взгляда Кафарова.
— А ну, прекратите базар, Тер-Терова! Значит, нет у вас ничего? — резко прикрикнул на нее Акперов.
— Откуда у меня? — Жанна всплеснула руками. — Если не верите, ищите!
На какое-то мгновение Заур усомнился. А вдруг Тер-Терова говорит правду? Ей предложили сесть в сторонке. Агавелов приступил к обыску и безмолвный, раздавленный вконец Кафаров снова встрепенулся. Надеялся, вопреки логике, вопреки здравому смыслу… Если обыск не даст результатов, о-о, тогда он потребует ответа за все оскорбления, за то, что у него отобрали оружие… Агавелов направился к печи и Жанна вздрогнула, закрыла глаза. Эдуард открыл дверцу, заглянул внутрь, выпрямился.
— Ничего…
Жанна Тер-Терова и не подозревала, что кроме обыска, идет напряженное наблюдение за каждым ее движением, жестом. Удар был нанесен внезапно.
— Товарищ Агавелов, — приказал Заур Алекперович, — проверьте еще раз печь и дымоход. Прошу быть внимательней.
И тут Тер-Терова не выдержала. Она вскочила с места, рванулась вперед.
— Почему? По какому праву издеваетесь… Я буду жаловаться! Жаловаться буду!
Эдуард снял китель, бросил его на тахту и, глубоко просунув руку в печь, стал ощупывать дымоход. По сосредоточенному выражению его лица было ясно: он что-то нашел.
— Здесь кое-что есть, Заур Алекперович!
— Знаю, — коротко ответил Акперов.
Тер-Терова бессильно опустилась на стул, закрыв лицо ладонями. Плечи ее тряслись, Агавелов извлек из печи небольшой узел, торопливо развязал его.
— Ого! Вот где пещера Али-Бабы!
Кафаров подошел, глянул на содержание узелка.
— У-у, тварь!
Акперов усмехнулся.
— Ну? Как же быть с вашим рапортом, Кафаров? Мы читали, удивлялись — прямо святая она у вас. Еще немного — крылышки вырастут. Что ты защищал, Кафаров? Что? Награбленное? Ради этого, ты… Уходи! Лучше уйди сейчас!
Тер-Терова, заливаясь слезами, упала перед Акперовым на колени, старалась поймать его сапог.
Агавелов грубовато приподнял ее за плечи, заставил сесть, затем стал перебирать драгоценности.
— М-да, — проговорил молчавший до сих пор Огнев. — Действительно, Али-Баба и сорок… Впрочем без разбойников такого не соберешь. Диктуй, Заур Алекперович, надо протокол составить.
Агавелов вышел умыться. До слуха его доносился ровный голос Акперова.
— Золотые империалы — пятнадцать штук. Червонцы — сорок, николаевские. Кольца золотые с бриллиантами — пять. Браслеты золотые — три. Медальоны. Раз, два, три. Золотые сережки с алмазами — три пары. И, наконец, то, что нас особенно интересовало!
Эдуард, не выдержав, заглянул в комнату и увидел, как Акперов бережно поднял со стола ожерелье с черной жемчужиной в ажурной оправе, долго разглядывал его, потом обратился к поникшей Жанне.
— Вы хоть понимаете, Тер-Терова, что за всем этим блеском, за этим золотом — жизни людей? Что вы из-за своей жадности, толкнули на преступление Кафарова, скрыли бандита, вашего брата? Вы мать? Вы чудовище! Говорите, где ваш брат? Кто вам передал черный жемчуг?
В голосе Акперова зазвенел металл. Тер-Терова тряслась, не замечая, как с треньканьем падают на пол шпильки из высокой ее прически.
— Все… Все скажу! Только я не виновата. Я мать. У меня ребенок. Пожалейте, ради бога. — Акперов нервно шагал по комнате. — Меня погубили… — всхлипывала Жанна, — разве это люди? Звери! Этот Яшка и его…
— Где Яков?
— У «доктора». Он его прятал, а не я. Вай, аствац, что со мной будет?
— Кто такой «доктор»? — спросил Акперов.
— Не знаю. Откуда мне знать? Пришел такой высокий, с бородкой, в очках, хотел еще ожерелье взять у меня.
Акперов покосился на Агавелова и вспомнил о неудачной вылазке Ибрагимова.
— Немедленно к объекту Ибрагимова, — бросил Акперов.
— Слушаюсь! — Андрей вышел из комнаты.
Акперов нагнулся над Тер-Теровой. Она находилась уже в полуобморочном состоянии.
— Ну что, правду будем рассказывать?
— Да, матаг, да…
— Где деньги?
— Деньги? Там, в репродукторе, в другой комнате. Брата деньги. И мои. По копейке собирала. Все берите! Все! Дайте только умереть… — Она рванула ворот блузки, зарыдала.
— Перестаньте! Если вы до конца поведете себя искренне, Жанна Сейрановна, вы будете жить, работать и воспитывать своего ребенка. Личные вещи и деньги вам будут возвращены.
Тер-Терова снова бросилась было к его ногам. Акперов отступил, помог ей подняться.
— Ой, золотой мой. Ой, я погибла! Чтоб Яков сгорел! Искалечил мою жизнь, поломал.
Акперов стоял у окна и задумчиво смотрел на усыпанное звездами небо. Он почти не слушал, что говорила эта женщина. Сколько их было на его пути — таких вот, запутавшихся в собственной судьбе, незаметно утративших человеческое достоинство, не видевших грань между добром и злом…
Его мысли вновь вернулись к результатам второго обыска. Теперь было ясно, что развязки придется ждать недолго. Он вспомнил первое показание Эры Гончаровой, последние слова покойного старшего лейтенанта Махмудова… Кто такой «доктор»? Во имя чего он оберегает Якова и прячет его у себя? Теперь оставалось взять Яшку и «доктора». И как можно быстрей.
…Машины, разрезая тьму светом фар, мчались к поселку Нефтепереработчиков.
Агавелов остался в райотделе. Байрамов отправился с группой.
Машины въехали в поселок, свернули на улицу Узбекистана и двинулись к окраине. Заглушили моторы. К расплывчатому силуэту отдельно стоявшего домика подбирались осторожно. В окнах темно, ни светлой щели, ни пятнышка. Собрались вокруг Байрамова и Акперова.
— Окружить дом бесшумно. Оружие применять только в крайнем случае. Бандиты нужны нам живыми. Ибрагимов с участковым, оцепляйте дом с тыла, а я, Байрамов и Огнев подойдем к двери. Собаку держать наготове. Если кому-нибудь из преступников удастся прорваться, пускайте овчарку. На этот раз «Султан» должен быть взят.
Тихо… Серые тени движутся от дороги и растворяются в мглистом тумане. Только сухой лист хрустнет иногда под ногами. И снова тихо. Акперов подошел к двери. На ней висел тяжелый замок. Он опустил пистолет в карман пиджака и обернулся к
