помогут.
Симада подставил плечо под мою правую руку. Митамура взял левую руку и приложил усилия, поднимая меня.
– Вы в порядке, Фудзинума-сан?
– Ничего страшного.
– Я правда очень сильно прошу прощения.
Наконец мое тело вернулось на инвалидную коляску, и Симада продолжил стыдливым голосом:
– Там был приподнят край ковра, и моя нога…
– В такой-то темноте. Немудрено.
– Не ушиблись? – спросил Митамура.
– Не беспокойся, – сказал я, поправляя растрепанный халат, и внезапно вспомнил то мрачное беспокойство на лице хирурга, которое я тогда увидел в неверном свете свечи.
Гостиная Киити Фудзинумы (23:00)
К счастью, вскоре электричество снова появилось.
Хоть они и провели осмотр в полной темноте, причину они нашли и сказали, что произошло это из-за неполадок с соединением или чем-то таким (детальнее я не спрашивал). Курамото сообщил, что невероятно быстро определить неисправный участок они смогли благодаря Симаде. Получается, нельзя сказать, что приглашение этого человека в особняк было бесполезным.
Во всяком случае, вряд ли ремонтник оказался бы здесь в такую бурю. Если бы они не разобрались с поломкой, нам бы пришлось провести вечер и ночь только со свечками и фонариками, поэтому мы все облегченно вздохнули, когда электричество снова пошло, пока мы ждали их в столовой.
Извинившись за переполох, я поторопил всех разойтись.
Я вернулся в комнату в одиночку.
У нас недавно появилась традиция перед сном вместе идти к Юриэ в комнату и слушать пластинки, но из-за поломки лифта у нас не получилось. (Курамото его осмотрел, но починить не смог.)
Юриэ пожелала гостям спокойной ночи и поднялась по лестнице в башню. Меня сильно беспокоил взгляд Нориюки Митамуры в тот момент. Взгляд, будто липко обвивающийся вокруг хрупкого тела Юриэ…
Он сказал, что придет этой ночью после двенадцати.
Сказал, что хочет увидеть одну картину в башенной комнате, и спросил, можно ли ему прийти. Еще он заявил, что хочет о чем-то поговорить вдвоем втайне от меня.
«Почему… – спрашивал я сам себя. – Почему я не могу ничего сказать ему, как муж Юриэ, про его безнравственные действия?»
Разумеется, я очень страдал из-за этого. Слова осуждения подступали к моему горлу. И все же в итоге я ничего не сказал… Не потому ли, что не смог выяснить истинные намерения Юриэ, которая даже не попыталась отказать ему в просьбе?
Не смог выяснить?..
Неправда. Это не так.
Но тогда…
Я чувствовал где-то внутри огромную незримую злость. И тихо ушел, стараясь не показывать никому бушующую внутри борьбу.
Я вошел в гостиную и включил свет. И вдруг…
Я невольно простонал, как зверь.
Что?
Мгновенье в голове бушевала страшная паника.
Что вообще…
Дверь справа… Дверь, ведущая в кабинет, была сейчас открыта. Эта темно-коричневая дверь, которую ни разу не открывали за этот год.
Что все это значит?
Я попытался замедлить бешено бьющееся сердце и направился к двери, которая не должна была быть открытой, но открыта!
Застоявшаяся тьма в неосвещенном кабинете. Я дрожал от предчувствия, что вот прямо сейчас из глубины на меня что-то выпрыгнет…
Я медленно приблизился и заглянул внутрь. Внимательно прислушался.
Неужели…
Я ничего не услышал. Может, и не должен был. Однако…
Я протянул руку и нащупал выключатель. Комната осветилась. Корешки книг на полках. Письменный стол, сияющий черным глянцем. Кирпичный камин, построенный у стены, примыкающей к коридору.
Там никого не было. Все было как прежде. Ни единого изменения в этом запертом пространстве…
Почему эта дверь открыта?
Мою голову охватил рой безумных спутанных вопросов.
Почему эта дверь…
На входе лежал маленький черный ключ. Даже не поднимая его, я понял, что это ключ от кабинета.
Соберись.
Надо трезво все обдумать.
Дверь из коридора в гостиную оставалась незапертой все это время. Поэтому любой мог войти и выйти, воспользовавшись возможностью. Получается, кто-то прокрался после ужина? Но…
Но этот ключ? Ключ от кабинета…
Я выключил свет, закрыл дверь и запер ее на ключ.
Что снаружи, что изнутри, эту дверь нельзя было открыть без ключа.
Я отвернулся от снова закрытой темно-коричневой двери и двинулся к окну, стараясь сбежать от мистического ореола, окружавшего меня. Открыл шторы и прижал маску к холодному стеклу, по которому стекали капли дождя.
В моей голове кружились две мысли. Мои подозрения продолжали, как мятник, качаться между ними.
«Убирайтесь. Убирайтесь из этого дома».
Зеленая записка под дверью.
Слова угрозы.
Открытая дверь кабинета.
Этот ключ…
Здесь таилась в ожидании тень ужасной беды и безумия. Но если я пытался сбежать от этой мысли, то неизбежно приходил к другой.
Еще одна мысль…
О, что же это такое?!
Почему?
В мрачном настроении я глядел во мрак непрекращающейся бури за окном.
Глава 12
Прошлое
(29 сентября 1985 года)
Зал второго крыла
(2:40)
После досконального обыска второго этажа второго крыла и подтверждения пропажи Цунэхито Фурукавы…
– Такой бессмыслицы просто не может быть.
– Ну, все же вы его проглядели.
– Мы сидели на этих диванах, а лестница прямо тут. Думаете, что мы могли такое проглядеть?
– Видимо, вы были полностью поглощены игрой.
– Ладно бы еще мимо одного, но прокрасться мимо меня и профессора Мори! Тут точно должна быть какая-то уловка…
– Масаки-сан, вы правда не слышали ничего подозрительного?
– Да, профессор. Совершенно ничего.
– В любом случае пропал этот монах, а также пропала одна из картин. Я не думаю, что сейчас подходящий момент, чтобы зацикливаться на мелочах.
– Но все же, Ооиси-сан.
– Была украдена драгоценная картина талантливого Иссэя!
– Мы понимаем…
Как только господин на коляске спустился в зал, его тут же окружили и начали один за другим извергать слова.
– Успокойтесь, – приказал гостям Киити Фудзинума с хозяйским достоинством. – Сколько ни шуми, а толку от этого не будет. Во всяком случае, мы проверили все факты, которые надо было проверить. А теперь позвольте мне решать, что необходимо делать дальше.
– Нужно точно сообщить в полицию, – настоял Ооиси, разбрызгивая слюну.
– Я тоже думаю об этом. – Киити пронзительно посмотрел на него.
– И…
– Независимо от того, как Фурукава-кун смог сбежать со второго этажа, в нынешних условиях я думаю, что именно он украл картину. Итак, куда он сбежал после этого?
– Задняя дверь ведь была открыта.
– Даже если он выбрался наружу через нее, там все еще бушует страшная буря. Ему также известно, что дороги внизу пришли в негодность.
– Ну, вы мыслите слишком здраво, Фудзинума-сан. Подумайте, что еще сможет сделать человек, если его загонят в угол?
– Прошу прощения, господин, – сказал Сёдзи Курамото сдержанным голосом, словно разрубив слова горланящего Ооиси. – Перед тем как отправиться спать, честно говоря, я видел кое-что.
Курамото рассказал о
