вперед.
– Стало быть, все на месте? – деловито заметила Бриджет, выглядывая из комнаты, в которой только что скрылась – будто не она пару мгновений назад улепетывала со всех ног в поисках укрытия.
Я кивнула, не став сообщать об еще одной молчаливой фигуре, наблюдающей за мной из угла гостиной. По словам психотерапевта Боба, если я начну рассказывать всем подряд, что в комнате находится мой давно умерший отец, меня сочтут ненормальной. Вряд ли это научный термин, но смысл очевиден.
– А кто в той комнате? – Я кивнула на закрытую дверь слева от лестницы, по соседству со спальней, из которой вышла Джесс. Без сомнений, шум доносился именно оттуда. – Там тоже кто-то разместился?
Все с растущим беспокойством повернулись ко мне. Ангел прислонился к дверному косяку комнаты, в которой спал, и принялся перебирать браслеты и наматывать на палец цепочки кулонов. В приступе нервозности, как выражается мама при виде такого же моего поведения.
– Что вообще происходит, Урсула? – немного сонным голосом уточнила тетя Шарлотта, теперь стоявшая рядом со мной на верхней площадке лестницы.
Ангел замер, сжимая в пальцах браслет из бисера.
– Мы ведь только что сказали. Или ты не слушала, глупая старая…
– Не разговаривай с ней в таком тоне! А лучше, – я вызывающе подняла голову, – и вовсе помолчи.
Я прошла мимо него к закрытой двери.
– За собой следи, чокнутая девчонка!
– Она не любит, когда ее называют чокнутой, – пробормотала тетя Шарлотта. – С тех пор, как…
– Отстань от нее, Ангел, – тихим голосом сказал Спир, который тоже поднялся на верхнюю площадку. Здесь становилось довольно тесно.
– Что происходит, черт возьми? – с явным раздражением спросила мама. – Почему вы не спите? И с чего вдруг вы защищаете мою дочь? – Она пронзила Спира взглядом.
– Я что-то услышала, мама, – пояснила я.
– Да ты всегда что-то слышишь.
– Ваша дочь кралась здесь, словно возомнила себя сыщиком. Вот что происходит, – повернулся к маме Ангел. – Я стал жертвой преступления, – добавил он вдруг таким тоном, как будто гордился этим фактом. – Кто-то меня обокрал.
Ангел замолчал, наслаждаясь всеобщим вниманием, хотя пальцами по-прежнему лихорадочно перебирал цепочки на шее.
– Вас обокрали? – недоверчиво спросила Бриджет.
– Ладно, – вздохнула мама, медленно поднимаясь по лестнице. – Что ж, выкладывайте.
– Я жертва кражи, – повторил Ангел, уперев руки в боки.
Мистер Перезвон тявкнул. Ангел окинул пса таким взглядом, словно тот был одним из подозреваемых.
– Почему все удивлены? Думаете, воровать у меня нечего? Это украшения со всего мира! – выпалил он с явной нервозностью.
– О, так они не из «Гаррарда»?[34] – не упустила возможности вставить шпильку мама.
Ангел рассмеялся и медленно покачал головой.
– Это настоящие сокровища! – с нотками безумия в голосе воскликнул он и поднял вверх горсть ожерелий и кулонов, потом подергал браслеты на руках. – Как я уже рассказывал ей, – Ангел кивнул в сторону Джесс, которая никак не отреагировала на его жест, – у меня есть талисманы и амулеты, способные исцелить от любых горестей и потерь, защитить от сглаза, а некоторые даже могут заставить человека влюбиться в кого-то вроде тебя. – Он глазами указал на меня. – Если кто и выживет в этом кошмаре, так именно я. У меня с собой всегда защита.
– Суеверная чушь, – фыркнула мама. – И совершенно бесполезная.
Теперь мы все толпились на маленькой лестничной площадке, отчего у меня начиналась легкая клаустрофобия.
– Чушь? – Ангел подался вперед, к маме. – Что ж, если они такие бесполезные, скажите: почему кто-то украл у меня один из браслетов?
Мама лишь невозмутимо покачала головой. Ангел оглядел наши недоверчивые лица.
– Эй, я не шучу! Меня обокрали. Говорю вам, среди нас вор. – Он потряс кулаком, и многочисленные браслеты скользнули вниз по его запястью. Они, будто безделушки из детской шкатулки с драгоценностями, были разных форм, цветов и размеров и явно относились к различным верованиям. На шее Ангела болтались иконки и распятия, соперничавшие с миниатюрными флакончиками, велосипедными цепями и длинными ожерельями из канцелярских скрепок. Он, без сомнения, принадлежал к тем людям, у кого браслетов дружбы больше, чем самих друзей.
– Слушайте, – начала я, – мы уже испытали на себе все ужасы Саунд-оф-Харрис…
– Опять эти музыканты, – покачала головой тетя Шарлотта.
– Потерпели кораблекрушение и попали на необитаемый остров, где нет ничего, кроме проливного дождя и ледяного воздуха. – Я придвинулась так близко к Ангелу, что ощутила остаточный аромат парфюма от Пако Рабанна, смешанный с кислым запахом пота. – Потерь не избежать, – сообщила я, понизив голос почти до шепота, похлопала его по руке и повернулась к закрытой двери. – Нужно сохранять спокойствие, вести себя разумно и здраво мыслить. А теперь я на минутку зайду в ту комнату, проверю, не водятся ли там привидения.
Пока я шла к закрытой двери, никто не проронил ни слова, хотя мне показалось, что Ангел вновь пробормотал себе под нос: «Безумна, как шляпник». Но я могла и ошибиться.
На этой двери краска тоже вздулась и облупилась, как будто кто-то пытался прожечь себе путь из комнаты наружу. Я повернула ручку и толкнула створку внутрь. Она заскрипела по деревянным половицам, словно не привыкла к подобному обращению.
И я заглянула в комнату, в которой никто из нас еще не был.
Глава 17. Грязные дела
Внутри царила смерть. Весь дом умирал, но источник разложения находился именно в этой комнате. Я почти чувствовала пропитавший все здесь мерзкий запах разрушения, гнилые щупальца которого проникали в каждую трубу и щель. Дом же время от времени лишь обреченно стонал, отмечая таким образом отмирание очередной своей части. У дальней стены безмолвно приткнулась старая прялка, словно вышедшая из какой-нибудь мрачной сказки и изгнанная в эту испорченную комнату в ожидании момента, пока некий глупый путешественник не собьется с пути и не откроет сюда дверь.
Над холодным камином нависала почерневшая полка. Погнутая железная решетка выпирала наружу, как будто что-то с силой врезалось в нее изнутри камина. В очаге небольшими кучками лежали крошечные фарфорово-белые косточки, от времени утратившие какой бы то ни было цвет и по краям уже рассыпавшиеся в прах. Сухой, крошащийся помет и обрывки перьев сообщали о том, что в этой комнате когда-то тоже были птицы, потерявшиеся и исчерпавшие силы в попытках выбраться из клетки. В конце концов они стали жертвами этого странного нового мира. И больше тут ничего не жило.
Я обернулась на лестничную площадку, где смолкли все голоса. Спир молча наблюдал за мной от двери.
Здесь царили печаль и смятение, словно ни эта комната, ни весь дом не могли взять
