class="p1">– Ладно, – поморщившись, согласился Громов. – Только осторожно, пожалуйста.
– Я сама осторожность.
В доме снега оказалось меньше: остатки стен и местами дырявый потолок служили какой-никакой преградой. Они вошли в холл. Из него вело три выхода: два широких проема справа и слева и обрушившаяся лестница на второй этаж. Громов выбрал проем справа, и Мила следом за начальником вошла, судя по всему, в гостиную. Здесь, окруженный почерневшими стенами, стоял не до конца сгоревший диван в форме буквы Г. Вдоль всей левой стены тянулся книжный стеллаж, над ним висело несколько металлических картинных рам.
– Евгений Валерьевич, а где нашли тело?
– На кухне.
– Если мы в гостиной, то кухня, значит, напротив. Посмотрим, что там осталось?
Так как Мила стояла ближе к выходу, на этот раз она пошла исследовать дом первой. Пройдя холл, вошла в проем напротив.
Это когда-то была огромная кухня с выходом на задний двор. Теперь же вместо окон зияли пустые проемы, а половина стены, где находилась дверь на улицу, обрушилась. У дальней стены стояли холодильник без дверцы и газовая плита. Валялся стол, стулья без ножек. По центру кухни росла береза, ее ветви уходили в дыру на потолке.
Засмотревшись на березу, Ардо вздрогнула, заметив краем глаза какое-то движение за окнами. Она резко повернулась, но никого не увидела.
– Мила, все нормально? – забеспокоился Громов.
Он стоял у проема, ведущего на задний двор. Со временем эта территория превратилась в молодой лесок. Среди тонких стволов просматривалась стоящая в отдалении бревенчатая постройка и беседка напротив нее.
– Да. Так, показалось. Вы не знаете, почему забросили дом? Место-то хорошее.
Мила на самом деле не понимала этого. Судя по рассказам Евгения о Германе Андреевиче, сыне погибшего главы, семья не из бедных. Почему же они не снесли этот дом и не построили новый? Может, считают, что нельзя возводить дом на пепелище?
Евгений пожал плечами, а Мила непроизвольно поежилась. Показалось, что за ними кто-то пристально наблюдает. Словно у этих стен есть глаза.
Внезапно она услышала странные звуки и напрягла слух.
– Что это? – спросила шепотом.
– О чем ты? – не понял Громов.
– Вы не слышите? – удивилась Ардо. Она даже шапку сняла, пытаясь уловить, откуда исходят звуки.
– Нет. А что я должен слышать?
– Не пойму, котенок вроде мяукает.
Мила подошла к Евгению Валерьевичу, все так же стоящему у выхода на улицу. В этом месте звук стал четче, и Мила наконец поняла, что слышит. Широко распахнув глаза, она посмотрела на Громова.
– Что? – заволновался он.
– Это ребенок. Ребенок плачет, – онемевшими губами произнесла Ардо.
Ее прошиб нервный озноб. Точно так же месяц назад, в отпуске, она слышала детский плач перед появлением призрака. И с этого началось расследование, приведшее к смерти хорошего человека.
– Я ничего не слышу. Так, хватит! Уходим!
Громов направился к выходу из кухни. Мила умоляюще посмотрела на него:
– Евгений Валерьевич, но я что-то слышу.
Она повернулась к дверному проему, ведущему на задний двор. И оцепенела, увидев мальчишку лет пяти-шести. Он стоял среди тонких деревьев и смотрел прямо на нее.
– Вы его тоже видите? – хрипло спросила Мила.
От последней встречи с призраками, убившими полицейского, впечатления остались не из приятных. И появление сейчас одного из них ее до ужаса пугало. Но в то же время и вызывало нездоровый азарт.
Призрачный мальчишка призывно помахал Миле.
– Он хочет, чтобы я к нему подошла, – догадалась Ардо.
– Нет. – Громов схватил ее за локоть и потянул назад. – Нельзя. Уходим отсюда.
– Почему? – запротестовала Ардо. – А если он покажет то, что нам необходимо знать?
– Как ты не поймешь! Призраки – это не всегда хорошо! В большинстве случаев контакт с ними заканчивается летальным исходом. Ты их видишь только потому, что у тебя есть способности. Ты чувствуешь грань, из-за которой они приходят.
– Это ребенок, – пробормотала Мила, не в силах отвести взгляд от мальчишки, одетого в шортики и белую футболку. Его темные волосы шевелились, как от легкого ветерка. И плача больше не было слышно.
Мила вспомнила, как к ней приходила мать Давида и просила помочь сыну. Она услышала призрака только тогда, когда сняла артефакт.
Быстро освободившись от мужской хватки, Ардо расстегнула куртку и, оттянув ворот свитера, вытащила серебряную цепочку. Стоявшей к ней спиной Евгений не сразу сообразил, что она делает. Но когда Мила потянула цепочку и сняла ее через голову, зло рыкнул:
– Ардо, черт тебя побери, верни артефакт на место!
Но Мила не послушалась. Стоило ей избавиться от защитного артефакта, как звуки стали ярче. И порыв ветра донес до нее детский голос:
– Идем.
Мальчишка развернулся и пошел вглубь выросшего на заднем дворе лесочка. Он не оборачивался. Его худая фигурка почти скрылась между деревьев, и Мила, не слушая возражений начальника, бросилась вперед.
Спрыгнув из дома прямо в сугроб, она увязла по колено, но быстро выбралась и побежала за ребенком. Позади слышалась матерная ругань Громова. Мила понимала: если он ее остановит, они так и не узнают, что хотел показать мальчик. А потому, обдирая ноги о застывшую корку снега и постоянно проваливаясь в сугробы, стремительно шла за мальчишкой. Тот вроде бы и медленно двигался, но у Милы никак не получалось его догнать. Иногда худое тельце пропадало среди деревьев, а потом ребенок снова появлялся и проверял, идет ли она за ним.
Наконец он остановился у бревенчатой постройки. Мила тоже остановилась, пытаясь понять, что собирается делать мальчик. А тот, посмотрев на нее в последний раз, просто шагнул в стену.
Пройдя еще немного, Мила добралась до постройки.
– Ардо, ты ненормальная! – выпалил запыхавшийся Громов. – Ну и чего дальше?
– Он вошел туда, – указала она на стену. – Что там? По строению похоже на баню. Мы должны попасть внутрь.
Евгений рассмеялся.
– И как ты это сделаешь? Дверь наполовину утопла в снегу, а у нас нет лопат.
– Евгений Валерьевич, как же вы не понимаете! – перебила Ардо. – Этот мальчик привел нас сюда не просто так. Вам ли не знать. – Она сжала в руке артефакт-кулон. – Если хотите – возвращайтесь. А меня этот снег не остановит.
Мила убрала кулон в карман куртки и решительно начала копать руками снег. Она физически чувствовала недовольство Громова, но мужчина все же пристроился рядом.
– Подвинься, – буркнул он. Поправил кожаные перчатки и тоже стал откидывать снег.
Сколько прошло времени, никто из них не знал. Миле казалось, что несколько часов точно. По спине стекал пот, в горле пересохло и ужасно хотелось пить. Вспомнила, как в детстве, чтобы не идти домой, они с братом
