к Майку. – Возможно, это сделало людей… сделало их не такими, какими они были. Где-то там, в океанских глубинах или непроходимых лесах с густым, извечным сумраком… – с потаенным восторгом излагал Нелдер. – Возможно, оно нашло нас там и дало нам познать…
Старик рассказывал красивее и шире, чем, вероятно, есть на самом деле. «Старый маразматик, – вскипал потихоньку Майк. – Старый дряхлый ублюдок».
– По моему мнению, ты уже и так здесь задержался, – немногословно заметил старик.
Майк потер уголок глаза.
– Может, и так, язви его. Местами даже начинает кое-что мерещиться…
Нелдер с внезапным оживлением обернулся.
– Что, например?
Майк пожал плечами.
– Да так… Всякие странности. Ночами. Я как бы сплю, но и не сплю. Как будто все наяву. То, что здесь происходило. И будто было давным-давно. – Он изучающе поглядел на Нелдера. – И ты вроде как тоже там присутствовал. Так что, наверное, это был все-таки сон. – Он покачал головой. – Не знаю…
– Скверно. – Линзы смотрели на него двумя темными зеркальцами. – Ты ей глянешься.
– Это ты о ком?
Зеркальца черных линз оставались неподвижны.
– О воде. Так она делает, когда находит кого-то… себе по нраву. Ради которого она может что-то делать. С которым она может что-то сделать. Тогда она показывает ему… ну, всякое. – Старик оглянулся на отдаленное здание. – Так она поступала и со мной.
Майк бросил короткий, презрительный смешок.
– Ну да. Интересное наблюдение.
«Чокнутый старый хер».
Его собственный голос тек медленно, задумчиво:
– Главное, здесь есть то, что нужно мне. И теперь мне это под силу добыть. А те гребаные подонки… – В его словах проскрежетало что-то бритвенно-острое. – Представляешь, эти гниды бросили меня здесь подыхать. Сучьи дети…
Его лицо потемнело, внутри нарастала тяжелая ярость. Внезапно Майк сощурился и заморгал, как будто яркий свет солнца стал для него невыносим. Он протянул руку и протер глаза. А убрав, молчаливо на нее уставился.
Кончики его пальцев были запачканы кровью.
Он снова потер глаза. Теперь он мог это чувствовать – теплую влагу, исходящую наружу как слезы. Кровь на кончиках пальцев ярко блестела на солнце.
Нелдер поглядел на него; на кровавую маску, стекающую из уголков глаз Майка по щекам. На лице старика вновь прорезалась тонкая, усталая полуулыбка.
– Просто небольшой побочный эффект. – Старик слегка накренил голову. – С этого момента тебе нужно будет следить за своим норовом.
Майк оглядел свои руки, на которых уже подсыхала размазанная кровь. На секунду он почувствовал, что его подташнивает, но это прошло.
Подумаешь, кровь. А то он мало ее повидал.
Вверху на холмах что-то пошевелилось – худой силуэт собаки. Тревожным сполохом мелькнуло воспоминание о глазах, горящих красными огоньками в ночи. Майк подхватил случайный камень и швырнул его.
– А ну прочь отсюда, ублюдок! Убирайся…
Нелдер протянул руку и удержал его прежде, чем он успел потянуться еще за одним.
– Не следует этого делать. – Старик пристально посмотрел на холмы. Животное исчезло. – Они тоже живут здесь, причем очень давно. Уже так давно, что… У них можно поучиться.
Распаленный воспоминанием гнев начал в Майке угасать.
– Понял, – кивнул он. – Хорошо. Слежу за норовом…
* * *
Все выглядело вроде бы спокойно. Дут припал к стене коридора и огляделся. Никого не было видно и слышно до самых дверей, ведущих в вестибюль. Он толкнулся от кирпичей и штукатурки и проскользнул в комнату по другую сторону.
Пол там был все еще мокрым, с неровными пятнами на плитке, но большая часть стоялой воды ушла в водосток. В помещении по-прежнему пахло серой, если не чем похуже.
Он подобрался к каменной ванне, той самой, где нашелся бесчувственный Майк. Из крана капало – медленно, с промежутками в пару секунд между срывом капли и стуком от ее падения. Дут оглянулся на дверь, а затем потянулся и повернул ручку крана. Та заскрипела своими наростами ржавчины, а затем поддалась. Потекла тоненькая струйка.
Поймав каплю на ладонь, он поднес ее к носу и понюхал. Вблизи она пахла еще гнилостней. Дут насухо вытер руку о рубашку, после чего поднял пластиковую бутылку, приготовленную на полу. Вода в белом пластике явственно темнела. По мере того как посудина наполнялась струей, вода плавно меняла оттенок. Ух ты. Ну и дела – обхохочешься.
Когда вода поднялась примерно к горлышку, Дут бутылку завинтил и перекрыл кран. Посудину он заткнул себе под мышку и поспешил к ступенькам, ведущим к двери.
Свой ценный груз он едва закончил привязывать к багажнику, когда вдруг почувствовал, что за спиной кто-то стоит. Дут набросил на сиденье свою джинсовку так, чтобы та скрывала бутылку.
– Что, сматываешь удочки? – спросил сзади голос Майка.
Дут обернулся – в самом деле, тот шагал со стороны здания. Лицо Майка было влажным, как и зеленая больничная рубашка, которую он надел; вид такой, будто он скребся, возможно, на краю бассейна, а рубашкой затем вытер чернильную воду.
Дут кивнул.
– Ну да. Надо и по хозяйству что-то сделать.
– Да? А я, между прочим, свои слова помню. – Майк прищурился от солнца; глаза его отчего-то были красны. – Ты для меня кое-что выполнишь, а я сделаю так, что твое время окупится. – Он порылся в кармане и вытащил несколько сложенных купюр. – Нам здесь кое-что понадобится – еда, что-нибудь попить. Ну типа того, что ты уже привозил.
Дут взял деньги из рук Майка. До этого у чела их точно не было; должно быть, что-то привезла с собой Линди. Он сунул купюры к себе в карман.
Майк пристально на него смотрел.
– Там ведь никто не знает, что я здесь? В смысле, ты же никому не рассказывал?
Дут покачал головой.
– Нам здесь не ждать незваных гостей?
Еще одно пожимание плечами:
– А зачем? Здесь рядом никто не ходит.
Майк удовлетворенно кивнул.
– Вот и хорошо, пусть так и будет.
Он повернулся и пошел обратно к зданию клиники.
Дут подождал, пока чел скроется внутри, после чего обмотал куртку шнуром, сел на мотоцикл и дал по педали стартера. Пустынный пейзаж поглотил тарахтенье движка и эхо, отразившееся от фасада здания. Через секунду-другую по грунтовке к дороге уже катилось пыльное облако.
* * *
Она ждала его. Привела себя в порядок, надела смену одежды из чемодана. Старалась смотреться желанной, привлекательной. В конце концов, это было одним из элементов ее ремесла.
Майк стоял на краю их ложа, глядя на Линди сверху вниз. Заодно она поживилась тем, что оставалось в недрах чемодана. Сейчас она лежала на спине, откинув одну руку в сторону ладонью вверх – без сознания. Во всяком случае,
