бара появилась Роза. Перевела взгляд с Рика на блондинку и обратно.
– Ой, простите. – Блондинка одним глотком допила остаток своего пива и протянула Розе пустой бокал. – Вот, можете забрать.
Ох, зря-зря-зря-я-я.
– Я тебе не обслуга, – бросила Роза со взглядом маньячки, специализирующейся на расчленении блондинок.
– Прошу прощения за мою подругу, – сказал Рик, обращаясь к Карен, выбросил недокуренную сигарету и шагнул вперед, чтобы увести Розу подальше. – Нам пора.
– Я похожа на официантку?! – вспылила Роза, не успели они сделать и несколько шагов к своему столику.
– Ты похожа на мексиканку.
– И что, это делает меня официанткой? Я и есть мексиканка!
– Остынь.
– Стоило его оставить, – Роза швырнула свою сумочку на стул и уселась на место. На них снова обернулись люди, – как уже трется рядом с какой-то блондой.
– Ты со своим Хосе Педро Бальмаседа у бара проторчала минут десять.
– Мм, опять ревнуешь. – Роза склонила голову, чтобы заглянуть ему в лицо, но Рик создал видимость занятости и разлил текилу по замороженным шотам. Блюдце с солью и второе – с лаймом – уже стояли тут же на столе.
– Не больше, чем ты к моей блонде, – ответил Вулф, пододвинув к ней шот, налитый до краев. – Пьем?
* * *
– Почему ты стал законником? – спросила Роза и бросила на блюдце кожуру от лайма. Да что с ее вкусовыми рецепторами? Соль ложками готова есть, лайм целиком сжевала.
Рику и прежде не раз задавали этот вопрос, но тогда ответ был проще. Потому что он считал это правильным решением, потому что хотел защищать и помогать, потому что его мозги и физическая подготовка позволяли приносить пользу обществу и ловить преступников. Скорее всего, если бы не Перес, Рик бы так и остался копом, дослужился бы до детектива и брал бы дела покрупнее, чем мелкие хулиганы, проститутки и вооруженные ограбления. Скорее всего, даже работа детектива и расследование каких-нибудь заковыристых убийств наскучили бы Рику. Сколько бы интересных дел, заставляющих шевелить мозгами, ему попадались? А сколько из них были бы простыми и линейными по избитому сюжету? Сколько из них завершались бы хорошо? Сколько преступников несли бы наказание, равноценное их проступку? А сколько выходили бы из здания суда свободными, потому что такие адвокаты, как отец Рика, виртуозно жонглировали фактами?
А возможно, если бы не Перес, Рик бы уже был одним из солдат Обсидиана, вместе с сержантом Белтраном. Потому что Рика на хрен выперли бы из полиции после того скандала.
Нет, это тоже вряд ли. Он не смог бы стать солдатом, который не задает вопросов и строго следует приказам. Рик всегда нуждался в задачках с усложнениями, ему слишком быстро становилось скучно. ФБР давало ему эти усложнения, в которых десять неизвестных равняется бесконечному количеству проблем. И Роза. Роза – его проблема номер один. Его задачка с таким уровнем сложности, что порой кажется, будто проще вышибить себе мозги, чем найти решение.
– Хотел помогать людям, – в итоге сказал Рик, потому что уже слишком затянул с ответом. Роза поморщилась так, как не морщилась от ядреного лайма.
– Есть столько способов помогать людям, а ты выбрал самый… – Она отвернулась к наполовину опустевшему залу. Фоновый шум совсем перестал беспокоить Рика, ее голос, ее забавное урчание после того, как Роза опрокидывала в себя рюмку, ее смех перебивали все остальные звуки. Роза наконец нашла слово и повернулась к нему, щелкнув пальцами. – Самый глупый и рафинированный.
– Рафинированный? – Рик со смешком подался ближе.
– Угу. Ты выбрал путь, за который тебя гарантированно погладят по головке, за который будет стабильная, пусть и паршивенькая зарплата. Тот, который общество как будто бы одобряет, но по факту само тебя опасается.
– В Мексике, может, и опасается, но в Америке…
– Ага, ведь то же BLM не научило людей бояться копов.
– Но не ФБР.
– Какая разница. – Роза махнула рукой на пустой зал. – Коп – он и есть коп, как ни назови. Законник, который служит не обществу, а государству. И знаешь, в чем проблема таких законников, как ты?
– И в чем же? – Рик скрестил руки. Ему не нравилось, к чему идет разговор и что лицо Розы становится серьезнее.
– Когда все становится действительно плохо, вы разводите руками и говорите, что ничего не можете сделать, не можете вмешаться. Или вам затыкают рты пачкой денег. Или вы так ссытесь за свои шкуры, что отводите глаза добровольно. И тогда приходит время замараться таким, как я. Потому что плевать мне на закон, который позволяет творить то, что происходит у меня дома. Потому что закон защищает только тех, кто без страха его сам нарушает. И не смотри на меня вот так снисходительно, – она поводила рукой с пустой рюмкой, зажатой между указательным и средним пальцами, – ты знаешь, о чем я говорю. И такая хрень не только здесь, в Америке ее не меньше. В Англии. Во Франции. В Германии. Сука, везде. Но почему-то плохими все равно оказываются такие, как я.
Этот спор продлится, пока кто-то не сдастся. И Рик отступать не планировал.
– Если человек между полицией и преступным покровителем выбирает второго, – начал Рик тихо, – значит, ему самому есть что скрывать. Или он не хочет, чтобы его обидчиков наказали, а ждет, что их убьют, запытают, заставят чувствовать то же, что испытал он. Но судебная система, увы, работает не так, и глаз за глаз не отнимает.
– А порой стоит.
– Хорошо, что не тебе это решать.
Странная поволока появилась в ее взгляде. Не опьянение, но какая-то… мечтательность?
– Ты мог бы стать юристом, пойти по стопам отца, – заговорила она вдруг почти словами его матери. – А после поднялся бы и до судьи. Ты бы принимал решения и помогал людям сам, а не отдавая это в чужие руки. Но ты выбрал силовые структуры. Ты хотел наказывать преступников, выбивать из них дерьмо. Сам. Ты такой же, как и я, просто еще не принял это в себе. Общество в тебе этого не примет, а ты так хочешь быть хорошим в их глазах.
Ее тирада на мгновение оборвалась, будто Роза передумала говорить вслух последнюю реплику. Общество этого не примет. А я приму.
Ага, в ваших мечтах, спецагент Вулф.
Несколько долгих секунд они сидели, глядя друг на друга. Разделял их не только стол со следами уже испорченного вечера, но целая пропасть. И Рик бы сделал первый шаг, если бы знал, что Роза шагнет к нему. Но этого никогда не случится.
– Пройдемся? – спросила она и кивнула в сторону выхода. Их
