и…
– Так ты законник до самых корней, поня-ятно. Не удивлена.
Рик покачал головой.
– Порой он защищает людей, с которыми не стоит связываться. Действительно не стоит.
Несколько лишних секунд Роза всматривалась в его лицо, пытаясь расшифровать это «действительно». Но поморгала и продолжила расспросы:
– Ты единственный ребенок в семье? – Роза ткнула в него пустым бокалом, на крае которого еще осталось чуть белого налета. Перед первым глотком она прямо слизала соль со стекла. Дразнится.
– Если не о всей семье, то обо мне-то ты наводила справки, уже все знаешь. – Рик подался ближе. На столе теперь остались только пара бокалов и тарелка с закусками, к которой никто не притронулся. Из надломанной сырной палочки вытекла и застыла начинка, пара начос, воткнутых в гуакамоле, совсем размякли. – Давай, спроси что-то, чего твои парни не смогли бы нарыть.
В баре играла музыка, но не слишком громко. Похоже, Роза узнала мотив песни и теперь пританцовывала, сидя на месте. Над вопросом она думала чуть больше секунды, будто он и правда был у нее заготовлен.
– Почему у тебя не было отношений дольше пары месяцев?
У Рика чуть не сорвался ответ: «Из-за тебя».
– Откуда знаешь? – переспросил он. Стоило заказать новую выпивку, лучше сразу уже текилу, чем возиться с этим детским садом, – но сначала он задаст Розе свои вопросы.
– Сам же сказал, я тебя пробивала.
– Работа, – сказал Рик. Почти синоним не сказанных им слов. Роза каждый день подкидывает ему столько работы, где взять время на здоровые длительные отношения. Так, редкие одноразовые встречи с девушками, которые клюют в баре на качков в татуировках. Каждый раз, как они пытались встретиться снова, договориться о свидании, на горизонте объявлялась Роза, и все его планы летели к черту. В Чикаго у Рика были серьезные отношения, но она не была готова к переезду в Сан-Диего, а на расстоянии их общение продлилось меньше месяца.
Розу Рик тоже не раз видел с разными парнями. То музыканты, то богатенькие сыновья богатеньких родителей, то криминальные лица. Но никто из них не появлялся рядом с ней во второй раз. Нет, порой они возвращались к ней в клуб или приезжали к ее дому, но за дверь Роза больше их не впускала. Секс на одну ночь она понимала слишком буквально.
– А у тебя почему? – Рик кивнул в ее сторону, будто запустил шарик от пинг-понга, и слова глухо застучали по столу между ними.
Роза тоже колебалась с ответом, проводя кончиком пальца по кромке стакана:
– Тоже работа. И семья. Семья и есть моя работа. – Она поморщилась не то от формулировки, не то от какого-то воспоминания. – Бьянка вот успевает встречаться с парнями, но тоже никогда ничего серьезного.
– Ей всего двадцать один, – отмахнулся Рик, – дай девчонке нагуляться. Я в ее возрасте… – Он осекся под внимательным взглядом Розы. – Ничего. Я в ее возрасте не делал ничего, за что сейчас было бы стыдно.
Он в ее возрасте совершенно точно не собирался жениться через полгода после знакомства.
Его ответ вызвал ее улыбку, и Рик подумал, что больше не хочет возвращаться к серьезным темам, которые заставят Розу хмурить лоб или ругаться. Пусть сегодня она только улыбается.
– Надо заказать еще. – Роза щелкнула ногтем по пустому кувшину.
– Да, сейчас. – Рик уже поднялся из-за стола, но рука Розы удержала его за край рубашки.
– Да ты даже воду не закажешь. Доверь это мне.
– Дай хотя бы здесь заплатить. Ты и так меня балуешь, принцесса.
Роза встала из-за стола, шагнула ближе к Рику, поставила локоть на спинку дивана позади него и склонилась, чтобы ответить:
– Я твой Ричард Гир, помнишь? – Шепот обжег ему ухо, и Рик сжал челюсть, глядя на удаляющиеся загорелые ножки в коротких джинсовых шортах.
Чтобы отвлечь мысли от Розы – и ее бедер, – Рик проверил телефон, ответил на пару новых сообщений. Доустен написал про зеркала – все то, что они с Розой уже знали. Агент Армас вернулась в Сан-Диего сегодня утром и отрапортовала, что теперь Рик сам за себя, раз ему так претит чужая помощь. Новостей по артефактам Пепе больше не было, и Рик очень надеялся на предстоящий аукцион. Только как о нем доложить начальству, под каким предлогом получить подмогу в случае, если потребуется брать Агилару на месте? Ордер на его арест был выдан давно, оставалось только поймать ублюдка за руку.
Рик отложил телефон в сторону. Что-то слишком долго Роза не возвращалась. Взглядом он поискал ее за баром и заметил красную майку и черные кудри. Рядом с ней вился какой-то мужик, длинноволосый, смуглый, похоже местный. Он что-то говорил с улыбкой и кидал Розе оценивающие взгляды. Та ему подыгрывала, смеялась и игнорировала бутылку и два шота, которые бармен уже поставил по ее заказу рядом.
Стоит ли Рику вмешаться? Эй, помнишь, мы тут по делу. Эй, помнишь, ты со мной сюда пришла, поохотишься в следующий раз. Эй, помнишь, ты мой Ричард Гир, а не какого-то смазливого… Ох, черт, да о чем он думает. Пусть Роза делает что хочет. Пусть хоть на колени этому типу усядется.
После очередного взрыва смеха Роза положила руку на плечо своему собеседнику. Надо покурить.
На улице, в зоне, которая показалась ему предназначенной для курения, Рик оперся о стену и несколько раз вхолостую щелкнул зажигалкой.
– Вам помочь? Вы же американец, да? – Рядом появилась девушка чуть старше Розы. Невысокая блондинка со свежим загаром и американским флагом на футболке.
– Да, спасибо. – Рик прикурил от ее протянутой зажигалки.
– Ох, как приятно наконец поговорить с кем-то по-английски! – пискнула девушка, будто провела здесь не один год и уже начала забывать родную речь. – Я на испанском вообще ничего не понимаю, везде хожу с переводчиком в телефоне. Я тут в отпуске. А вы?
А вы слишком много болтаете.
– Я по работе, – ответил Рик с вежливой улыбкой. Девушка курила какие-то тонкие сигареты, пахнущие шоколадом. Симпатичная, встреть ее Рик где-нибудь в Сан-Диего, уже бы угощал коктейлем.
– А кем вы работаете? – С каждым новым вопросом у нее все ярче горели глаза. А может, дело было в бокале пива, который она держала в руке и периодически потягивала из него. Рик не был уверен, что в местных барах можно выносить посуду на улицу, даже если выходишь просто покурить. – Меня зовут Карен.
– Очень приятно, – он пожал протянутую руку, – Рик, полицейский, – почему-то ответил Вулф.
– Ого, опасная профессия.
Она не успела рассказать, что думает по поводу опасных профессий, потому что на пороге
