Снеговик провел рукой по собственной блестящей лысине.
– На данный момент это всё. Не забывая о ранее поставленных задачах, нужно копать дальше в Вулверхэмптоне. Вдруг нам повезет, и мы обнаружим Лысого на записях камер видеонаблюдения. Необходимо также установить изготовителя карточек и место, где их можно приобрести. То же касается ручки и чернил. Первоочередная задача – подготовить заявление для прессы. Да, и вот еще что. Нам нужен телегеничный доброволец, которого можно поставить перед телекамерами. Им будете вы, сержант Комботекра, – сами виноваты. У вас чистые волосы и располагающая улыбка.
– А третья женщина, о которой говорится в документальном фильме Натрасса? – подала голос Клэр Уильямсон.
– Рейчел Хайнс, – подсказал кто-то.
– С ней кто-нибудь связывался, чтобы узнать, не посылали ли ей эти самые цифры? – уточнила Клэр.
Пруст собрал бумаги и, как будто не слышал ее вопроса, отправился в свой кабинет.
– Пусть лучше один из вас объяснит мне – причем быстро и на этот раз по возможности разумно – про Лори Натрасса и Рейчел Хайнс. Где они?
Хитро, подумал Саймон. Спихнуть вину на подчиненных – спешный отчет, который они предоставили Снеговику, был шит белыми нитками, так что Пруст не стал озвучивать его на совещании. Как он мог ответить на вопрос Клэр Уильямсон, когда информации у него кот наплакал? И кто в этом виноват?
Горстка избранных выступила в роли козлов отпущения.
– Я изложил вам все, что знаю, – ответил Саймон. – Натрасс сказал мне, что Рейчел Хайнс живет в Твикенхэме, Ангус Хайнс сообщил, что она у своих друзей, а Флисс Бенсон заявила, что не знает о ее местонахождении. После того первого и единственного разговора с Натрассом я больше не сумел встретиться с ним. Его нет ни дома, ни на работе. Ни на одной, ни на другой.
– У него их две? – удивленно выгнул брови Пруст.
– Официально сегодня его последний рабочий день в «Бинари Стар», но его там нет. Похоже, он уже начал трудиться в новой компании, в «Хаммерхеде», – доложил Колин Селлерс. – Но Натрасса нет и там, и он не отвечает на звонки. Пока мы его не найдем, вряд ли сможем узнать, что это за друзья в Твикенхэме, у которых сейчас живет Рейчел Хайнс. Ее бывший муж дал нам список ее друзей, но никого из Твикенхэма в нем нет.
– Мы исключили Ангуса Хайнса из числа подозреваемых в убийстве Хелен Ярдли, сэр, – сказал Сэм Комботекра.
– В одном из его семи кабинетов, верно?
– Нет, сэр. В понедельник у него был выходной. С трех до семи вечера он вместе с Карлом Чэппелом сидел в пабе под названием «Убежище» в Бетнал-Грин. Я лично разговаривал с Чэппелом – он это подтвердил.
– Тогда как Джудит Даффи обедала в Примроуз-Хилл с Рейчел Хайнс? – Пруст поджал губы, отчего те превратились в ниточку. – Не понимаю, как можно пойти в ресторан с той, что своей ложью настроила против тебя одиннадцать присяжных и бывшего мужа, а саму тебя на четыре года упрятала за решетку?
И с какой стати Принципиальной Докторше делить трапезу с женщиной, которую она считала детоубийцей? Один из вас должен ее разговорить. Вдруг ей что-то известно про Твикенхэм?
– А что известно о двух ее дочерях и их мужьях? – спросил Саймон.
– О них говорить преждевременно? Нет, я так не думаю, – ответил Снеговик на свой собственный вопрос. – Я бы не удивился, если б они обвинили Рейчел Хайнс и Сару Джаггард в том, что те сломали жизнь их матери и теще. Кроме того, мы не можем позволить себе проигнорировать намек Лори Натрасса. Если окажется, что он прав, то конца этой истории мы никогда не услышим. Что, если Лысый – один из ее зятьев? Кто знает… Пусть один из вас этим займется. Что касается поисков Натрасса и Рейчел Хайнс – отследите любую связь, сколь слабой она вам ни покажется, поговорите с ее адвокатами, людьми, с которыми она познакомилась в тюрьме, его друзьями и контактами в журналистской среде. У обоих наверняка есть родственники.
– Да, сэр, – ответил Сэм.
– Если это месть тем, кто приложил руку к падению доктора Даффи, то Натрасс и Рейчел Хайнс будут в этом списке, вместе с Хелен Ярдли, Сарой Джаггард и Флисс Бенсон. – Пруст нахмурился. – Впрочем, Натрасс сказал Уотерхаусу лишь то, что Бенсон получила карточку с шестнадцатью цифрами; о себе он такого не говорил.
– Возможно, убийцу интересуют только женщины, – предположил Селлерс. – В таком случае карточку получила и Рей Хайнс.
– Если мы не знаем, где она, то, скорее всего, и отправитель карточек тоже, – сказал Сэм, – что делает ее поиски еще более насущными, прежде чем он отыщет ее.
– Это может быть другой вид мести, – сказал Гиббс, глядя на Саймона. – Крушение карьеры Даффи здесь ни при чем. Это месть детоубийцам и тем, кто выступал на их стороне, а не на стороне детей.
– Детоубийцам, детектив? – Снеговик встал и обошел стол кругом. Стоявшие слева от Саймона Сэм и Колин Селлерс застыли, словно участники игры «танцуй и замри». Саймон нарочно переступил с ноги на ногу и зевнул, бойкотируя окаменевших коллег.
– Детоубийцам? – повторил Пруст, выдыхая прямо в лицо Гиббсу.
– Я лишь озвучил точку зрения убийцы. Я не считаю…
– Вы убийца?
– Нет.
– Тогда говорите от своего лица. Скажите, что думаете вы: женщины, оклеветанные как детоубийцы, женщины, ошибочно осужденные за убийство детей!
– То есть то, что думаете вы, – пробормотал Саймон, однако достаточно громко, чтобы Пруст его услышал. Хочешь на свою задницу неприятностей, я доставлю их тебе. Ну, давай, тиран позорный! Не трать свою злобу на того, кто не посмеет даже пикнуть в ответ и будет стоять, поджав хвост.
Инспектор в упор смотрел на Гиббса.
– Выбор правильных слов зависит только от вас, детектив, – слов, которые недвусмысленно говорят о том, что вы всецело на стороне борьбы добра со злом.
Гиббс с обиженным видом разглядывал пол.
– Вы нападаете на женщину, но вас вспугнули, и вы оставляете в ее кармане карточку, – невозмутимо продолжил Пруст, будто ничего не произошло. – Спустя неделю вы убиваете выстрелом из пистолета вторую женщину и тоже кладете ей в карман карточку с цифрами. На следующий день после убийства вы отправляете такую же карточку по почте третьей женщине, которую вы не убиваете и на которую не нападаете. Почему? Что происходит в вашей голове? Уотерхаус?
– В моей голове, сэр? Или вы имеете в виду голову убийцы?
Выбор правильных слов – за вами, чтобы потом отказаться от них в пользу всех неправильных слов, Лысый.
– Мне не нужны ночные кошмары. Поэтому я предпочту последнее. – Снеговик улыбнулся и уселся на край стола.
Почему тебе неважно, что я говорю? Как смог Гиббс разозлить тебя, а я – нет? Саймон был не в состоянии понять, что это – фаворитизм или тщательно просчитанное пренебрежение? Он вспомнил предостережение Чарли: убийство Хелен Ярдли касается только Хелен Ярдли, а не Пруста. Нельзя найти правильный ответ на неправильный вопрос.
Чарли наверняка будет разочарована, узнай она, что он ведет себя как ребенок. И Саймон усилием воли направил мысли в нужное русло.
– Флисс Бенсон заверила меня, что Лори Натрасс уединился в своем тайном прибежище из-за нее, – сказал он. – Возможно, об этом не стоит упоминать, но… вчера они вместе провели часть дня в постели в его доме.
Может, следовало прямо сказать «занимались сексом»? Наверняка это прозвучало бы более естественно.
– Такого раньше не случалось, и ей кажется, что он сразу же пожалел об этом. По ее словам, Натрасс тотчас повел себя отчужденно и фактически выставил ее за дверь. Она несколько раз безуспешно пыталась дозвониться до него, но он не отвечает на ее звонки.
– Но на ваши звонки он мог бы ответить? – спросил Пруст. – Ему наверняка известно, что вы желаете говорить с ним о его намерениях в отношении мисс Бенсон.
– Он не стал бы… – Селлерс запнулся и покачал головой.
– Не держите нас в напряжении, детектив. Как бы вы поступили, если б только что выпихнули из своей постели прилипчивую особу и не хотите, чтобы она снова забралась туда?
