Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 214
можно было бы строить свои предположения. Но, как обычно, он действовал импульсивно, а теперь было уже поздно. Инспектор боялся, что вот-вот лишится той полуоткрытости, которую комиссар выказал в отношении этого дела. Нынче же его начальник оказался гораздо менее отзывчивым, чем в прошлый раз. Будучи явно раздраженным, он намекнул, что Меццанотте испытывает стресс из-за судебного процесса, в котором участвует, и плохо соображает. И прямо сказал ему, что не хочет больше ничего слышать об этой истории.
Перед Рикардо на столе лежал блокнот, открытый на страницах, где он записывал плоды своих исследований в Сети.
Тед Банди – убийца из университетского городка – в детстве жестоко убивал животных.
Джеффри Дамер – каннибал из Милуоки – насаживал собак на кол и вбивал гвозди в кошек.
Альберт Де Сальво – бостонский душитель – держал собак и кошек в клетках и метал в них дротики.
Ричард Трентон Чейз – вампир из Сакраменто, известный тем, что пил кровь своих жертв и поедал части их тел, в детстве ловил мелких животных и пожирал их сырыми.
Эдмунд Кемпер любил убивать соседских кошек, иногда закапывая их заживо. Он отрезал голову одной из них, а затем расчленил – та же участь постигнет его мать много лет спустя.
Согласно исследованиям, проведенным ФБР, многие серийные убийцы в детском и подростковом возрасте пытали и убивали животных. Это был их способ выплеснуть неудержимую потребность причинить боль, которая уже росла внутри них. По мнению экспертов бюро, связь между насилием над животными в юном возрасте и поведением будущего серийного убийцы была настолько зримой, что они включили ее в число трех основных предупреждающих признаков наряду с пироманией и ночным энурезом, то есть мочеиспусканием в постель после шестилетнего возраста.
Меццанотте понятия не имел, сколько лет его объекту и имеется ли у него ночной энурез, но зато он знал, что вот уже несколько недель тот без устали и с леденящей душу жестокостью забивает все более крупных животных. На данный момент у Рикардо не было доказательств, но риск того, что рано или поздно у объекта появится соблазн перейти к людям, был, по его мнению, более чем конкретным. У него было предчувствие, что это произойдет – и не через несколько лет, а гораздо раньше; а он уже не раз убеждался, что может доверять своим инстинктам. Полицейский нюх – одна из тех вещей, которые Рикардо унаследовал от своего отца. Он должен был остановить этого маньяка, пока не произошло страшное. Но если он не найдет способ убедить Далмассо начать настоящее расследование, ему вряд ли это удастся…
Меццанотте посмотрел на часы. Без десяти семь; скоро он наконец пойдет домой. В соответствии с ротацией, установленной в связи с чрезвычайной ситуацией в области безопасности, в тот день Рикардо работал в две смены, и больше ему не полагалось. Он только начал приводить в порядок бумаги перед уходом домой, как зазвонил телефон на его столе. Это был Фумагалли, дежурный по этажу.
– Инспектор, нужно принять заявление о пропаже человека…
– Нет, Пьетро, пожалуйста. Я закончил на сегодня и уже ухожу. Пусть этим займется кто-нибудь другой.
Он огляделся. Наступило время смены, и вечером отдел работал в сокращенном составе, но и сейчас в комнате для офицеров, кроме него, на своих постах все еще находились несколько коллег.
– Я настоятельно прошу вас разобраться с этим, инспектор, – сказал Фумагалли, понизив голос в почти заговорщической манере. – Вот увидите, вы не пожалеете, уверяю вас. Я делаю вам одолжение.
– Ну тогда ладно, – сдался Меццанотте, фыркнув. Он понятия не имел, что тот имел в виду, но ему нравился старый Фумагалли, и он не хотел его отчитывать, хоть искушение было сильным. – Дай мне пять минут на кофе, и я приду.
* * *
– Один из наших инспекторов примет вас как только сможет, синьорина. Если вы не против, пока присядьте, – сказал ей пожилой офицер, встретивший ее в маленькой клетушке, переполненной растениями и больше похожей на цветочный киоск, чем на что-то связанное с приемной полицейского участка, и указал на ряд пластиковых стульев.
Лаура сидела там уже около десяти минут, когда появился усталый и хмурый полицейский в помятой форме. Увидев ее, он слегка расширил глаза, а затем повернулся к своему коллеге за стойкой регистрации, который ответил на его взгляд лукавой улыбкой. Мужчины часто так реагировали, когда встречали ее впервые, что всегда смущало Лауру. Однако на этот раз это беспокоило ее меньше, чем обычно. Дело в том, что она тоже нашла этого полицейского довольно привлекательным. Ему было около тридцати, может быть, меньше; он был не очень высок, но худощав и подвижен; у него было несколько угловатое и неправильное лицо, не то чтобы красивое, но со своим странным очарованием, особенно из-за глаз, проницательных и темных.
– Добрый вечер, я инспектор Рикардо Меццанотте. Извините, что заставил вас ждать. Пожалуйста, следуйте за мной.
Он провел ее по коридору в комнату, погруженную в темноту, которая была бы полной, если б не зажженные на некоторых столах настольные лампы, сел за один из них и указал ей на стул напротив.
Когда Лаура проходила мимо больших окон, выходящих на площадь Луиджи ди Савойя, то заметила: «Вы находитесь прямо над нами». Присев, она уточнила:
– Я работаю волонтером в Центре социальной помощи. Вы знаете о нем?
Кивнув, инспектор несколько мгновений смотрел на нее – Лаура не могла сказать, изучает он ее или просто размышляет, – затем сказал:
– Старший помощник Фумагалли сказал мне, что вы хотите подать заявление о пропаже человека, синьорина…
– Кордеро, Лаура Кордеро. Не совсем заявление… возможно, я не очень хорошо объяснила вашему коллеге. Это больше похоже на рассказ…
Инспектор задал ей несколько вопросов. Затем Лаура рассказала ему о двух детях, явно умолчав о той части, которая касалась «дара» и тех эмоций, которые она испытала, увидев их.
– Короче, – наконец заметил полицейский, – вы этих детей не знаете, и как их зовут, тоже.
– Нет. Как уже говорила, я видела их всего несколько раз бродящими по площади. Я никогда не видела их раньше и понятия не имею, кто они такие.
– Вы никогда не думали о том, чтобы подойти к ним и попытаться заговорить с ними?
– Я… это… – Лаура почувствовала, что погружается в смущение. Как это объяснить? – Я всегда видела их издалека. Было уже поздно, темно, а я не очень комфортно чувствую себя, идя пешком в этом районе ночью, – неудачно оправдывалась она, определенно выставляя себя испуганной
Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 214
