Пролог
Антон Ланц, исполняющий обязанности начальника станции «Дзёдо-Орбита», был вне себя от ярости. Час назад у него совершенно по-пиратски угнали шлюпку. Младший инженер Гюла Богнар, проводивший плановую инспекцию геосинхронных спутников, внезапно прервал выполнение задачи и в нарушение всех инструкций совершил посадку на поверхность планеты. Чем он там занимался в течение пятнадцати минут между приземлением и взлётом, выяснить пока не удалось. Но в любом случае это было ЧП. Самое чрезвычайное из всех происшествий, случавшихся на орбитальной станции за два с половиной года её существования. Высадки на поверхность запрещались категорически, режим жёсткого карантина был введён Международной научной комиссией по Дзёдо на неопределённое время, исследования велись исключительно дистанционно — зондами, роботами-пробоотборщиками, манипуляторами.
Собственно, каких-то специальных мер для соблюдения карантина предпринимать не требовалось: сотрудники станции знали о смертельной опасности, подстерегающей человека на планете. Судьба косморазведчиков «Сёгуна» охлаждала горячие головы лучше любых угроз. И вдруг — такое! Ланц уверен был, что поседеет за те пятнадцать минут. О том, как доложить о происшествии на Землю, он и думать боялся.
На счастье, обошлось. Богнар стартовал и направил шлюпку к станции. Правда, включить связь он так и не потрудился. Напрасно вахтенный — пока единственный кроме Ланца человек на станции, знающий о ЧП — повторял в микрофон сакраментальное: «Вахта вызывает Шлюпку, ответьте!», напрасно сам Ланц катал на языке отборные ругательства, готовясь обрушить их на голову младшего инженера. Немая и глухая шлюпка вышла на орбиту, сблизилась со станцией. Бортовой компьютер запросил стыковку, и когда внешние ворота шлюза открылись, впуская «беглянку», Ланц не выдержал, поспешил на рабочую палубу.
Он успел вовремя — младший инженер как раз выбрался из кабины шлюпки, убрал гермошлем и пытался расстегнуть скафандр. Пытался и не мог — руки дрожали. Но на подобные мелочи Ланц внимания не обратил.
— Младший инженер — мать твою! — Богнар! За нарушение карантина вы отстраняетесь от исполнения служебных обязанностей. Я пишу представление на ваше немедленное увольнение из исследовательской группы. Ближайшим транспортом — на Землю! До тех пор — под домашний арест! Без права покидать каюту! Без…
Ланц осёкся, заметив краем глаза движение. Из раскрытой двери пассажирского отсека шлюпки выбирались две загорелые до шоколадно цвета девушки. Красивые. И при том голые — нельзя же считать одеждой густые тёмные волосы, ниспадающие до бёдер. Несомненно, девушки были близнецами, единственное отличие — большая родинка на левой груди у одной. Которая её нисколько не портила, а лишь добавляла сексапильности.
— Что за… — выпучился на неожиданных визитёрш Ланц.
Близняшка-с-родинкой улыбнулась ему так обворожительно, что исполняющий обязанности сразу ощутил себя мужчиной. Причём, совсем не старым, а очень даже наоборот. Близняшка-без-родинки, напротив, под его взглядом попятилась обратно к машине. И тут же была остановлена возгласом:
— Не бойся, Мати, теперь тебе сюда можно. Теперь везде можно.
Из машины выпрыгнула третья девушка. Вернее, молодая женщина, — не иначе, старшая сестра близняшек. Кожа у неё была не такой загорелой, а волосы небрежно обрезаны по плечи.
— Лоис, не отвлекайся! — скомандовала она. — Вынимайте корзины из машины.
Близняшка-с-родинкой ещё разок стрельнула глазками в Ланца и послушно отвернулась.
— Ой! — спохватилась подбодрённая старшей сестрой близняшка-без-родинки. — У них принято в одежде ходить, а мы голые. Наверное, это неправильно?
— Пожалуй, — согласилась старшая сестра. — Посмотрите в тех шкафах, там должны быть трико. Выберите себе по размеру.
Близняшки юркнули к шкафам со скафандрами, а сестра их неспешно подошла к застывшему как соляной столб Ланцу. Покосилась на штаны исполняющего обязанности, усмехнулась.
— Вы бы женщине куртку предложили, вместо того, чтобы пялиться на неё.
— Э-э-э… — Ланц хватил ртом воздух, точно выброшенная на берег рыбина, — да… конечно! Разумеется!
Он сорвал с себя куртку, набросил на плечи незнакомки. Женщина была такой миниатюрной, что куртка долговязого Ланца выглядела на ней широким коротким плащом. Женщина просунула руки в рукава, подкатила их, застегнулась, огладила борта куртки.
— Так гораздо лучше. И, пожалуйста, снимите скафандр с парня, он еле на ногах держится. А потом помогите девочкам: корзины тяжёлые, мы старались, чтобы на всех хватило. Я рассчитывала обойтись собственными ресурсами, но — увы. Времени нет, приходится идти на крайние меры.
Евгений Бардаш, ведущий химик-планетолог экспедиции, на завтрак опаздывал. Банально проспал. Он всю ночь сидел в лаборатории, сопоставляя видеозаписи геостационарных спутников, полученные за последний год. На Дзёдо происходило что-то непонятное. Число «полян мам» увеличивалось в геометрической прогрессии, они расползались по планете, выстраиваясь в некий замысловатый узор. Функциональной надобности в этом не было, аборигены не могли размножаться с такой скоростью. Да и зонды подтверждали, что поголовье «двуногих растений» увеличивалось вполне адекватно. Для чего Дзёдо «строил» столько хижин, оставалось непонятным. Или это были не хижины, а нечто иное? Разгадать загадку, сидя в трёх тысячах километров над поверхностью планеты, непросто.
Голова была занята размышлениями, потому Евгений не сразу сообразил, как непривычно тихо на жилой палубе. Тихо и безлюдно. Неужто не он один проспал завтрак, а весь персонал станции, все пятьдесят три человека? Бардаш пожал плечами и отворил дверь столовой.
Люди были на месте. Сидели за столами, мерно двигали челюстями в полном молчании. Вместо тарелок и чашек перед каждым лежали груды разноцветных фруктов. Яблоки, апельсины, бананы, персики, виноград — всё спелое, сочное, аппетитное. Люди поглощали их с таким видом, словно выполняли нужную, хоть и нелёгкую работу. Две незнакомые девушки в серых трико сновали между столами, подкладывали новые порции фруктов.
Почему же незнакомые… Бардаша прошиб озноб. Он знал этих сестёр-блезняшек прекрасно. За пять лет Мати и Лоис не только повзрослели, но стали ослепительно красивыми. Неотразимыми, так что за собственную асексуальность больше не спрячешься.
Он попятился прочь из столовой. И едва не подпрыгнул, когда мягко и одновременно крепко ему сжали локоть.
— Извини, Евгений, тебя к столу не приглашаю. Придётся сегодня обойтись без завтрака — задание очень важное и срочное.
Бардаш обернулся. В первую секунду ему показалось, что с этой Танемото он тоже знаком. Но тут же понял — нет, обознался.
— Да, я не Сюзан, — подтвердила женщина, выводя его назад в коридор. Форменная куртка с чужого плеча висела на ней как на вешалке. Женщину это нисколько не смущало. Как и то, что иной одежды помимо куртки на ней
