него обычно останавливаются, когда девочка вступает в пубертат и ее тело начинает меняться. Но Хайнц был другим – наоборот, ее новые формы, казалось, возбуждали его еще сильнее.
Она должна была поехать в Лондон хотя бы потому, что Хайнц украл у нее этот опыт. Но дальше берлинского вокзала она не уехала. Там ее остановили двое охранников – им показалось странным, что девочка ее возраста бродит по седьмому пути в час ночи.
Охранники отвели Лив в служебное помещение и попытались разговорить, угощая какао из автомата. Когда она отказалась называть свое имя, они предупредили, что будут вынуждены вызвать полицию. Лив испугалась – а в следующую секунду уже держала в руке телефонную трубку.
Когда приехал Хайнц, она была готова к худшему – была уверена, что, как только они окажутся в машине, он сорвется. Но Хайнц оставался совершенно спокойным. Более того, улыбался, пока Лив, сжавшись, сидела на пассажирском сиденье.
– Значит, ты считаешь себя взрослой и самостоятельной? – спросил он.
Лив не ответила.
– Я все понимаю, Ливи. Когда взрослеешь, хочется новых впечатлений, это совершенно естественно. Уверен, здесь я смогу тебе помочь.
И снова – улыбка. Хищный, выжидающий взгляд.
На следующий день в школе Лив испытывала еще больший стыд, чем обычно, а сидеть на жестком деревянном стуле было почти невыносимо. Но она все равно никому ничего не рассказала. Ни охранникам на вокзале той ночью, ни учителям на следующий день.
Стыд, думает она, – чувство, которое нельзя недооценивать. Стыд мешает людям просить о помощи. А может, в случае с Джули, и признаться в ошибке. Может, Джули и правда сбежала. Но даже если так, сама она не справилась бы. Джули было шестнадцать – всего на год больше, чем Лив, которую поймали на вокзале уже через час после побега.
Нет, думает она. Столь юная девушка не останется незамеченной, если будет бродить по городу в странное время.
Разве что рядом с ней был взрослый. Даниэль Вагнер? Лив качает головой. Бергман сказал, что у Вагнера было алиби. Правда, подтвердивший это алиби свидетель – один из друзей Джули – позже взял свои слова обратно. К тому же Фил прав: клубные штампы, как тот, что обнаружили на руке Вагнера во время допроса, держатся на коже довольно долго.
Лив определяет план дальнейших действий: поговорить с Джейсоном, тренером по карате. Уговорить Даниэля Вагнера дать интервью. Найти того парня из компании Джули и выяснить, почему он сначала подтвердил алиби Вагнера, а потом дал задний ход. Разговоры, разговоры, разговоры – в надежде на то, что в одном из них кроется разгадка. Главное сейчас – не распыляться, действовать поэтапно, спокойно, без суеты.
Именно поэтому после записи подкаста Лив отправляется прямиком в Груневальд – по адресу Джейсона Вильмерса. Она почти на месте, когда звонит телефон. На экране – незнакомый номер. Оказывается, он принадлежит Софии. После короткого разговора Лив резко разворачивается. Теперь ее цель – клиника «Шарите».
* * *
Вбежав в приемное отделение, Лив сразу же видит Софию – она сидит на одном из стульев, подтянув колени к груди. Рядом мужчина со смуглой кожей, который обнимает ее за плечи. София снова плачет – это Лив понимает еще издалека.
– Что случилось? – запыхавшись, спрашивает она.
София вскакивает и бросается ей на шею. Сначала Лив не знает, как себя вести, а потом неловко обнимает Софию в ответ.
– Он выбежал на дорогу и чуть не попал под машину, – всхлипывает София у нее на плече. – Кажется, он не пострадал. Но кто знает, чем бы все закончилось, если б не вмешались соседи…
– Ничего не понимаю… Зачем он это сделал? Зачем выбежал на дорогу?
София отстраняется и смотрит на Лив.
– Хотел догнать тебя. Все звал тебя по имени.
Лив ничего не понимает. Или… все-таки понимает. Видимо, у Тео снова случился один из тех эпизодов, когда его, как по щелчку, выбрасывает из реальности. Как вчера, когда он чуть не выпрыгнул из машины посреди автобана, или как сегодня утром, когда внезапно начал вскапывать землю в саду у своего старого дома.
– Мне очень жаль, – тихо говорит Лив.
Она ждет, что София – та самая София, что только что прижималась к ней – сейчас переменится в лице и обрушится на нее с упреками: мол, Тео и так болен, а Лив со своими визитами и расспросами его только расстраивает. Но ничего не происходит. София остается спокойной – и грустной. Только теперь Лив замечает, что София перешла на «ты». Не то чтобы она возражала, просто… странно, учитывая, какой холодной и сдержанной та была прежде.
– Все хорошо, дорогая, – говорит спутник Софии, который тем временем подошел к ним. – Не хочешь сесть?
София кивает, но не двигается с места.
– Это Рихард, мой муж, – говорит она Лив, и та вежливо протягивает Рихарду руку. Рукопожатие у него крепкое и теплое.
– Очень приятно.
После этого Лив немного теряется и растерянно осматривается по сторонам. Скорее всего, Тео сейчас на осмотре. Больше всего ей хочется расспросить Софию о том, как именно произошел этот почти несчастный случай и почему Тео побежал за ней, за Лив. Но вместе с тем она боится показаться навязчивой журналисткой, у которой на уме только репортаж. Затянувшуюся неловкую паузу прерывает Рихард: предлагает принести кофе, и обе с благодарностью соглашаются. Он уходит по длинному коридору, и София с любовью смотрит ему вслед.
– Мы собираемся усыновить ребенка.
– Вау, здорово, – Лив тоже улыбается. – И, наверное, очень волнительно.
София кивает и возвращается на тот самый стул, на котором сидела до появления Лив.
– Рихард давно хочет ребенка, – говорит она. – Я сначала сомневалась, но теперь… теперь хочу этого больше всего на свете. А у тебя есть дети?
– Нет. Если честно, я боюсь заводить детей. – Лив опускает взгляд, чувствуя, что в груди неприятно кольнуло. – Мое детство нельзя назвать счастливым. Порой мне кажется, что я только сейчас, во взрослом возрасте, начинаю наверстывать упущенное или просто учусь тем вещам, которые должна была усвоить раньше. Пытаюсь понять, кто я такая. – Она усмехается. – И все равно продолжаю делать кучу ошибок.
– Понимаю… – София задумчиво кивает. – Даже не знаю, сколько времени я пыталась заменить родителям Джули. Даже подумывала пойти учиться на морского биолога, как хотела Джули. Но в итоге выбрала медицину. Правда, после двух семестров бросила. Не выношу вида крови.
– Я тоже.
– Но ведь ты ведешь подкаст о преступлениях!
Лив пожимает плечами:
– В центре нашей работы не столько криминалистика, сколько психология преступлений. Конечно, время от времени попадаются фото с мест преступления,
