украшением. Чону проверил дату, указанную внизу на фотографии:
09.10.2016
Он уставился на дату так, будто в той был зашифрован некий тайный смысл.
– Та-а-ак… Да неужто.
Девятое октября – день рождения Суа. Чону, разъедаемый горечью, с силой вцепился руками в волосы и спрятал голову между колен: «Так вот где я был в день рождения Суа».
Были и другие фотографии, но Чону боялся листать дальше. Чем дольше он смотрел на них, тем более скверно и мерзко себя ощущал. Это было то самое чувство, которое испытывает человек, когда сталкивается с безобразной стороной собственной личности, которую до сего момента упорно продолжал отрицать.
– Почему я ничего не помню? Неужели стер себе память?
Его в равной степени обескураживало как содержимое самих фотографий, так и то, что он совершенно ничего не помнил о своих же действиях. Мгновение, и его осенило: а не мог ли он сам себе стереть память? Он сжал пальцами виски, которые пронзила такая острая боль, словно в них вбили громадные гвозди.
Чону, не теряя ни секунды, набрал Хесу. Единственным человеком, кто смог бы пролить свет на всю эту ситуацию, была она.
– Алло. – Голос Хесу прозвучал на тон выше обычного. По всей видимости, она обрадовалась звонку Чону, который продолжал избегать общения с ней.
– Встретимся ненадолго, сейчас же.
– Сейчас? Что-то случилось? Что с твоим голосом?
– Встретимся в баре, где мы недавно виделись. Уже собираюсь туда.
– Хорошо. Тоже скоро приеду. – В голосе Хесу, почуявшей неладное, мелькнула легкая нервозность.
Чону прибыл в бар первым и теперь дожидался ее. На секунду у него мелькнула мысль заказать выпивку, но предстоящий разговор требовал оставаться в трезвом уме.
Прошло всего ничего, дверь распахнулась, и внутрь вошла Хесу. Атмосфера, разливавшаяся вокруг нее, неким образом отличалась от привычной. Черное платье без рукавов, облегавшее ее тело, мокрые пряди волос – по всей видимости, она выбежала в спешке и не успела их досушить. Когда Хесу приблизилась, от нее донесся едва уловимый аромат шампуня, в котором смешались нотки цветочного мускуса и ванили.
– Ты приехал раньше. Что случилось?
– Для начала взгляни на эти фотографии. – Отведя глаза, Чону продемонстрировал ей пару снимков на телефоне. При виде их лицо Хесу вмиг окаменело.
– Чону, получив от тебя звонок, я почему-то сразу почувствовала нечто странное. Подумала вдруг, а не мог ли ты все вспомнить. Воспоминания вернулись?
– Нет. Воспоминания не вернулись. Рассказывай. Что и почему я не могу вспомнить? – Едва она накрыла его ладонь своей, как Чону вздрогнул и отдернул свою руку. На ее пальце сидело кольцо с бриллиантом, которое Чону подарил ей на фотографии. Теперь он понял: Хесу, не снимая, всегда носила это кольцо.
– Рассказывай уже.
– Мы…
* * *
Вплоть до того дня Хесу с Чону сохраняли дружеские отношения. В день, ничем не отличавшийся от любого другого, Хесу заехала в лабораторию навестить Чону, который дни и ночи просиживал на работе, в качестве поддержки накупила всякой всячины для ночного перекуса: сэндвичи, кофе, сок и многое другое. Он обрадовался ее внезапному визиту и, угостив коллег из лаборатории, поел сам.
– Ты без машины?
– Да, дела были поблизости. Просто вызову такси.
– Нет. Поздно уже, я тебя подвезу.
– Да ладно. Все нормально.
Живительный ночной воздух, необычайно яркий лунный свет. В тот день настроение без всякой на то причины было приподнятым, походка – летящей.
– Может, пропустим по стаканчику, давно ведь не виделись? – предложила Хесу, наблюдая за тенью Чону, отбрасываемой рядом с ее собственной.
– Думаешь?
Чону следовало отклонить ее предложение. Они зашли в ближайший винный бар выпить по бокалу. Вначале обсуждали исследования друг друга, затем по новой травили старые, заезженные байки, рассказывавшиеся уже не по одному кругу. Прошло всего ничего, и оба опьянели. Чону заказал услугу трезвого водителя, и они разместились рядом друг с другом на заднем сиденье его машины.
– Сначала отвезем тебя домой, а потом я поеду к себе.
– Ага.
Двое сидели на заднем сиденье, взявшись за руки. Сложно сказать, кто потянулся первым. Внутри все затрепетало от одного касания. Они так и сидели, ладонь в ладони, устремив взоры каждый в окно со своей стороны. Стремительно проносились мимо здания, деревья; алкоголь уже выветрился, но внутри еще витал какой-то дурман. Машина пару раз подпрыгнула на «лежачих полицейских», расположенных друг за другом, и Хесу, почувствовав головокружение, прислонилась головой к плечу Чону. Чону ласково провел своей огромной ладонью по ее волосам. Трезвый водитель припарковал машину на стоянке у дома Хесу и ушел.
Алкоголь послужил пусть и смехотворным, но благовидным предлогом. То, что долгое время рассматривалось в мыслях как возможное, превратилось в реальность. Алкоголь стал чем-то вроде смазочного масла: то, что раньше казалось противоестественным, жалящим и не имеющим права на существование, теперь протекало легко.
С того дня эти двое перестали быть просто друзьями. Их встречи стали частыми, количество свиданий неустанно росло. Коллеги Чону из лаборатории за спиной называли Хесу его «офисной женой». Это должно было остаться только между ними двумя, но секрет уже стал достоянием общественности.
– Ты забыл о наших отношениях сразу же после того, что случилось. После того как тебя ударили битой по голове, ты три дня пролежал без сознания. Диагноз: частичная амнезия. Это довольно частое явление. Пациенты, получившие тяжелый удар по голове, могут временно страдать от подобных последствий. Так что я подумала, стоит немного подождать и твои воспоминания вернутся… Но нет.
– Имеешь в виду, что после удара битой мои воспоминания не вернулись? Есть что-то еще, чего я не помню?
– Не уверена, но, кажется, ты забыл только о наших отношениях. Мне приходило в голову, что, может, ты забыл о нас из-за чувства вины, настигшего тебя после смерти Чису.
– Хватит говорить это самое «нас». Мне странно это слышать.
– …
– Почему ты до сих пор продолжала вести себя так, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло? Даже допытывалась, нет ли каких-то особых взаимоотношений между мной и Сучжин.
– Это от ревности. Вы с Сучжин сблизились.
– Ха! Ревность…
– Не смотри так. Я была с тобой искренна.
В глазах Чону, обращенных к Хесу, тлела необъяснимая обида вперемешку с ненавистью. Его взгляд остро ранил ее душу.
– Зачем мне бросать Чису ради тебя… Честное слово, полнейшая чушь. – Чону никак не удавалось взять в толк, как он мог совершить подобный выбор в прошлом,
