той мерзости, что была у меня на душе, тоже не место в мире белого снега.
Почему-то пошла пешком, хотя времени в обрез, а идти далеко. К гаражам подошла уже совсем по темноте. Впереди кто-то шёл, остановилась, не хотела, чтобы видели, как я захожу в гараж похотливого подполковника. Человек дошёл до гаража с фонарём, постоял у гаражных ворот и пошёл дальше, не оглядываясь, быстро, потом побежал. Наверное, впервые в жизни меня разобрало любопытство. Подошла ближе и увидела те самые красные ворота, возле них в свежем снегу следы больших мужских ботинок, в петли ворот была вставлена и намертво закручена проволока, внутри играла музыка, слышался смех — мужской и женский, работал мотор машины.
Первый порыв — открыть ворота, но тут услышала голос военкома:
— Ты подожди, выпей пока, сейчас ещё одна подойдёт тут… недотрога — и продолжим. — И он довольно загоготал.
Я так и не подошла к гаражу, прошла мимо, потом побежала, почему-то казалось важным догнать человека, закрывшего ворота гаража. Выбежала на улицу Короленко — никого! Яркие фонари, снова снег, снова белизна, и куда-то пропала мерзость с души. А человек будто растворился.
Кого я надеялась увидеть?
Не знаю, наверное, Арпоксая.
Глава 31
Курилов был безусловно счастлив, и омрачить это счастье не могло ничто. Оксана согласилась выйти за него замуж, и если взбалмошной красавице нужна Москва, он ей эту Москву организует! А заодно и мужа-генерала в перспективе. Едва сдерживался, чтобы не потереть руки: наконец-то судьба услышала его!
У следователя часто случались дни, когда ему казалось, что мир сошёл с ума. Всё привычное, ежедневно-обыденное и незаметное, вдруг становилось агрессивным. Каждое движение в этом новом, незнакомом мире, влекло за собой только неприятности, и это ещё мягко сказано! Те, кого жизнь не балует, в такие дни или философски-депрессивны, или пьяны. Они не однажды оказывались в инородной среде, которой становится любимый с детства город или посёлок, или привычный до последней скрепки офис, а начальник, до этого умеренный самодур, вдруг ни с того, ни с сего окончательно озверевает. Наученные горьким опытом, такие люди знают: жизнь иногда застаивается, и чтобы размяться, начинает выкидывать коленца, делать кульбиты, и надо просто переждать. Курилов в сложные времена так и делал, прикидывался ветошью и не отсвечивал. Эдакой серой мышкой шмыгал из дома на работу и обратно.
Но есть и такие, кто, пережив подобные времена однажды, делают противоположные выводы, и тоже начинают лихорадочно крутиться, чтобы, не дай Бог, не оказаться у жизни в тылу. А всё потому, что пониже спины у жизни находится то же самое, что и у человека: задница. Жизнь поворачивается задом незаметно. Обычно это происходит сразу, как только бывший счастливчик, привыкнув к продолжительной череде удач, начинает строить планы на будущее, щедро втыкая по краям жизненного пути роскошные виллы, воздушные замки и розовые дворцы. Таким был Виталий Дёмин.
Когда началась реорганизация Министерства Госбезопасности со слиянием его с МВД, следом преобразование в Федеральную службу контрразведки, многим не находилось места в новых структурах. Самые ушлые, те, у кого был задел — адвокатские, консультативные, охранные конторы, на волне «новой жизни» остро нуждающиеся в кадрах — быстро адаптировались к переменам. Виталий Дёмин не стал ждать, пока попадёт под сокращение, ушёл сам — и не с пустыми руками. Как тогда казалось, бесперспективное направление его отдела, где он задыхался среди психов всех мастей, изображавших из себя волшебников и магов, принесло неоспоримые бонусы лично Виталию. Экстрасенсам разрешили легальную деятельность и в карманы потекли лёгкие, а главное, очень большие деньги. Это и стало источником заработка объединения ветеранов спецслужб «Вега-Альфа», не основным, но очень и очень немаленьким. А у Виталия была привычка снимать копии с каждой бумажки, попавшей ему в руки, теперь его предусмотрительность начала приносить плоды, не в рублях — в долларах. Папка, которую он отправил фельдъегерем Виктору Курилову, для Виталия Дёмина стала золотой едва ли не буквально. Посредники всегда хорошо зарабатывают, и здесь ему пришлось потрудиться на славу. Сначала с московскими криминальными авторитетами, которые «потеряли» своего лучшего бойца на Алтае, потом с заказчиком, который сделал предоплату. Кое-как разрешили конфликт, но проблему надо было решать, однако, учитывая следствие, теперь уже без помощи киллера.
Заказчик, посмотрев документы — серую папку с досье Ольги Полетаевой Виталий сначала показал ему, усмехнулся и сам попросил доставить её следователю, что Дёмин и сделал ещё в марте. Перемен не произошло, и в мае заказчик предложил встретиться лично. Разговор был долгим, но гэбистов бывших не бывает и у Виталия были ответы на все вопросы. Он дал характеристики следователя Курилова, его подруги, их отношений — всю подноготную. Чем так помешал такому солидному, серьёзному человеку безобидный учёный Никита Полетаев, Дёмин не стал спрашивать, у него давно была привычка на свои вопросы отвечать самому, ресурсы для этого тоже были — как информационные, так и человеческие. Он вообще жил по принципу: меньше спрашиваешь — дольше живёшь.
День, ставший поворотным в судьбе Курилова, начался просто, даже обыденно. Утром ему позвонил Виталий Дёмин и, не слушая благодарностей за помощь следствию, предложил встретиться.
— Кроме меня будет ещё один очень интересный человек, он очень желает поговорить с вами.
Курилов был заинтригован, но на все вопросы Дёмин, напустив на себя загадочности, отвечал:
— Имейте терпение, сейчас приедем и всё увидите.
Ехать не далеко, на Горе, сразу за институтом садоводства Сибири, находились крайкомовские дачи. После торжества демократии дачи были изъяты у партократов и стали называться очень демократично: «Филиал санатория „Обь“ — „Мать и дитя“. Возможно, матери с детьми там тоже отдыхали, но очень непростые. Обычно здесь размещались высокопоставленные чиновники из Москвы. Курилов остановил машину у небольшого двухэтажного дома, построенного в стиле сталинского ампира, вбежал на крыльцо, кивнул молодому человеку в тёмном костюме. Охранник распахнул двери, приглашая войти.
Курилова уже буквально распирало от любопытства, и увидев импозантного, холёного мужчину в шёлковом халате, накинутом поверх батистовой рубашки и мягких льняных домашних брюк, он невольно присвистнул: этот человек последнее время не сходил со страниц модных журналов. Оксана такие журналы покупала стопками, и следователь иногда от нечего делать пролистывал. Князь Илларион Свалов на обложках и разворотах глянцевых журналов появлялся в компании депутатов Госдумы, известных артистов и спортсменов, или таких же самопровозглашённых князей и княгинь. Насколько помнил Курилов, князь Свалов был членом Всероссийского Монархического центра, а так же депутатом Госдумы от движения «Выбор России».
Надо
