усмешку.
— Нет-нет, это нервное, пожалуйста, продолжайте, — подобралась, пытаясь отгадать, что будет дальше. Как в лото, засунет руку в папочку и выудит листок со смертью военкома?
— Как я уже сказал, не хочу портить настроение. Вы, Ольга Васильевна, женщина разумная, и, думаю, у нас получится договориться.
Он всё-таки достал из папки лист бумаги, но с военкомом я ошиблась. Да и как они могли знать о военкоме? Да, шуму тогда, в восемьдесят шестом, было много. Всё-таки военком Центрального района, задохнулся пьяный в машине, в гараже, вместе с любовницей — скандал такой, что скрыть невозможно. Тем более, свидетелей полно — половина гаражного кооператива присутствовала при вскрытии гаража. Собаки не смогли взять след, ночной снегопад и утреннее столпотворение у гаражей помешали ходу следствия. То, что гаражные ворота были закрыты снаружи толстой металлической проволокой, которую без инструмента не закрутишь, предполагало преступный умысел. Под подозрение попали жена покойного, но у той оказалось алиби — выходила к соседке за солью; у мужа любовницы военкома тоже алиби — был на работе в ночную смену.
А с Никитой всё разрешилось хорошо, в Афганистан он не попал. Тем же утром его команда была отбыла в Рубцовск, в школу младших авиаспециалистов, по окончании которого его отправили для дальнейшего прохождения службы в Барнаульское лётное училище, преподавать на кафедре математики. И ничего тогда не изменилось, каждый вечер он был дома, утром уходил на службу, как на учёбу в университет, только в форме сержанта. Мой визит к военкому в тот день никак не связали с его смертью, и вряд ли эта информация попала в папку.
Да я и не причём была! Учитывая характер «поручика Ржевского» и его любвеобильность, врагов у него наверняка хватало — мало ли с чьей женой он ещё переспал?
Интересно, о чём собрался договариваться Курилов? Явно не хватает улик, чтобы предъявить обвинение, иначе допрашивал бы меня не как свидетеля, а как подозреваемую, вот то, что он слишком счастлив сегодня, интригует. Неужели, что-то нарыл — светится, как ясное солнышко, едва не мурлычет от удовольствия?
— Итак, Ольга Васильевна, фамилия Свалов о чём-нибудь говорит вам?
Я растерялась. Ожидала чего угодно, но не этого!
— Конечно, кажется, пересекалась с ним на мероприятии. Евгений Кириллович, если не ошибаюсь. Да, точно, академик Свалов приезжал на открытие университета.
— Ну вы, видимо, забыли. Вы со встречались с ним два раза. Первый раз на похоронах его сына, Вадима Свалова. Разве не помните?
— Возможно. Но я тогда не рассматривала, кто был в зале прощаний. Сами понимаете, погиб человек, которого я знала.
— Насколько близко? — Курилов упёрся ладонями в столешницу, встал и, нависая надо мной, посмотрел в упор.
— Насколько близко можно знать человека, который работает рядом с тобой на раскопках? Была знакома, приятный человек, интересный собеседник.
— Великолепный любовник… — продолжил Курилов, когда я умолкла.
Да что они себе все позволяют?! Почему каждый, кто имеет некоторую власть, считает своим законным правом влезть в твой дом, в твою жизнь, в твою душу? И не просто влезть, а ещё и нагадить, с садистским удовольствием растереть, обесценить то, что тебе дорого, растрясти воспоминания, которые ты хранишь за семью печатями и бережёшь, как самое дорогое?
Курилов впервые показался мне неприятным, образ правильного мальчика, хорошиста рассыпался в прах, передо мной стоял лицемер, который пойдёт по головам, никого не жалея ради достижения собственных целей.
— Прочитайте и подпишите. — Сказал он с нажимом.
Я прочла. Охватило спокойствие, непонятное спокойствие, особенно, учитывая странное поведение следователя и не менее странный документ. Он что, думает я подпишу приговор собственному сыну? Нет, этот мальчишка думает, что сможет заставить меня собственными руками отправить сына в тюрьму? Кем он себя возомнил?
— Я не буду это подписывать. Никита не выходил из комнаты в момент смерти фальшивого деда Мороза. Он вообще из-за стола не поднимался. И объясните мне, что вообще это значит?
— Это значит, что вы подпишете свидетельские показания, а ваш сын сделает чистосердечное признание. За явку с повинной ему ничего не будет, тем более, что самооборона и прочее. Тут даже превышения необходимого уровня самозащиты не просматривается. Максимум, дадут год условно. Поверьте мне, это хороший выход для вашего сына. Он единственный, кто подходит по росту и согласно следственному эксперименту, и по показанием свидетелей, видевших высокого человека. — Здесь Курилов кривил душой, но продолжал давить совершенно не рефлексируя. — Так что вы скажете?
Иногда бывают минуты, про которые говорят: «Ангел крылом коснулся». В момент наивысшего беспокойства, всеобъемлющей тревоги или тяжелейшего переутомления вдруг становится легко и спокойно. Появляется ничем не обоснованная уверенность в том, что всё будет хорошо, даже нет: всё уже хорошо, вопреки всему. Что всё хорошо даже на краю пропасти, на эшафоте, у края могилы — обречённый человек вдруг понимает, что его час не настал, что впереди жизнь — долгая и, вопреки этому моменту, счастливая. Впервые с того дня, как Никита родился, страх, беспокойство, тревога за сына отпустили, появилась уверенность в том, что вся эта ужасная ситуация не моя, что я из неё вышла, как выйду сейчас из этого кабинета.
Не стала подписывать свидетельские показания, порвала заготовку перед самым носом Курилова, демонстративно, с улыбкой на лице.
— Это ваш грех, — сказала, направляясь к двери.
Курилов, казалось, обрадовался.
— Зря вы так, я ведь искренне желал вам добра… так и запишем: от сотрудничества отказывается, на контакт не идёт…
Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала.
— Вы пакет забыли, — прокричал вслед Курилов, выскочив из кабинета, но мне было всё равно. Я мысленно пожелала ему приятного аппетита, или пусть выбросит эти пирожки… с котятами.
Вернувшись в кабинет, следователь открыл пакет, достал полиэтиленовый мешочек с пирожками, пучок петрушки, черемшу, выложил всё на стол. День выдался сложный: с самого утра Дёмин, потом разговор со Сваловым, после он встречался с Оксаной, та сразу потащила жениха по магазинам, к семи едва успел на допрос. Позавтракать не успел, про обед, на фоне последних событий, просто забыл. Накинулся на пироги, казалось, ничего вкуснее не было.
Осталось всего ничего, написать рапорт прокурору с просьбой взять Никиту Полетаева под стражу с содержанием в следственном изоляторе, как подозреваемого в убийстве. Пока суд да дело, Илларион Свалов решит свою проблему, в Сизо это сделать проще. Но это уже не его головная боль, он свою часть
