Золушку. Была карета, а после полуночи превратилась в тыкву.
— Какая нахуй тыква? Ничего не закончилось.
— Твое право так думать.
Ее пофигизм сначала вгоняет меня в ступор, а затем вызывает раздражение. Я далеко не святой. Но трахать кого попало и пачками тоже не привык. Когда трахал Соню, я любил ее и хотел сделать своей женой. Когда в моей койке оказалась Юля я сразу очертил границы, с меня бабки, а с нее — ласка. Трахая ее, я не был с другими женщинами. А потом появился Алмаз. И всё посыпалось.
Меня шатало на эмоциях. Противоположных и нелогичных. То пытался ее ненавидеть, ведь она — племянница Алмазова. То реально хотел помочь. Хотел послать нахуй и наоборот прижать к себе.
Наш секс стал только подтверждением того, что я реально влип в эту девочку и в общем-то уже даже не сопротивляюсь. И что получаю? Бросок через бедро.
— Я нихера не понимаю, — забираю у Яры этот долбаный перец и поворачиваю ее к себе лицом.
— Что непонятного? Вчера мы были не мы. Просто мужчина и женщина, которые решил провести вечер и ночь вместе. Но сегодня всё встало на свои места. Ты — Дым. А я — племянница твоего врага, которую ты обидел, а теперь просто пытаешься загладить свою вину, спасая ее.
— Ты сейчас несешь херню.
— Нет, я просто объясняю тебе ситуацию.
Она смотрит на меня, слегка склонив голову набок.
— Этот какая-то общая хуйня у вашей семейки? Стебаться надо мной?
— Я не стебаю тебя, Стас. Наоборот, хочу быть с тобой честной. Я даже не думала, что из-за одного секса у нас возникнет конфликт. У вас, у мужчин, с этим ведь всё гораздо проще. Секс ничего не значит. Просто приятный процесс.
Я стискиваю зубы. Скреплю ими.
Действительно. Что это я разошёлся как малолетка. Просто секс. Ок.
Медленно отпускаю, но взгляд не отвожу.
— Прости, мне нужно еще завтрак приготовить, а то перед рабочим созвоном не успела.
— Валяй, — небрежно взмахиваю рукой и забираю свой кофе.
В тачке где-то валяется пачка сигарет. Надо срочно покурить.
Глава XXXVII
Мы с Дымом играем в кошки-мышки.
Вернее, мне так кажется, потому что иначе нашу нынешнюю рутину я назвать не могу.
Я стараюсь пораньше встать и уйти на длительную прогулку по Барселоне, прихватив с собой легкий перекус. Когда возвращаюсь домой, быстро ухожу к себе и без крайней необходимости не высовываю нос наружу.
В рабочий период еще проще. Я так загружена, что и делать ничего нарочно не нужно. Часами сижу в спальне, разбираясь с проектами и задачами.
Иногда мы, конечно, всё равно сталкиваемся. В такие моменты я пытаюсь играть на максимум и делать вид, что наш секс вот вообще никаким образом не повлиял на меня. Эта часть самая сложная.
Я до сих пор не понимаю, откуда во мне взялось столько наглости и актерской импровизации, чтобы выдержать наше первое утро после секса. Возможно, я даже слегка перегнула палку, потому что всегда такой хмурый или просто с лицом а-ля мне_на_всё_похуй Дым в тот момент продемонстрировал мне весь спектр своих эмоций.
Стыдно признаться, но я упивалась его эмоциями. Даже чуточку злорадствовала, потому что «тупая овца» всё еще живет где-то на задворках моей памяти и время от времени напоминает о себе.
Для кого-то это может показаться глупостью, а меня слишком заело на этих словах. Даже больше, чем все последующие поступки Дыма. Вот такая я замороченная.
В редкие моменты нашего «столкновения» я буквально кожей чувствую взгляд Дыма на себе. Он даже не пытается делать вид, что не пялится на меня. Пялится, еще и как! У меня от его взглядов сердце готово проломить грудную клетку и упорхнуть. К нему. Внизу живота всё горячо сжимается и мне приходиться прикладывать максимум усилий, чтобы не дергаться и сохранять внешнее спокойствие.
Дым косы мне плести хочет, а я… Избегаю его.
Он меня взглядом ищет, а я свой отвожу в противоположную сторону.
Так и живем.
Мысленно смешу себя и успокаиваю тем, что так нам хотя бы совсем не скучно вдвоем.
А на самом деле… Я боюсь… Боюсь снова довериться Дыму. Боюсь обжечься об него и с ним.
Для меня всё слишком быстро может стать серьезным, а для него? Поиграет и выбросит? И где Юля в этой схеме? Соня? Кто из нас запасной вариант?
Нет. Мне проще вообще не думать об этом, чем пытаться разобраться.
Сегодняшнее утро, как и последние семь предыдущих, должны начаться как обычно. Я надеваю удобную одежду, завязываю волосы в хвост, собираю в рюкзак небольшой перекус и ухожу на прогулку.
Но план сбоит почти сразу же.
Дым на этот раз проснулся раньше меня. Сидит на кухне, ест с ножа свои горячо любимые яблоки и разговаривает с кем-то по телефону, прижав его плечом к уху. Мат несется такой, что хочется уши ладошками прикрыть, как в детстве. Так сразу и не скажу, ругается Дым с кем-то или это просто манера общения такая.
Мы встречаемся взглядами. Наверное, впервые после того нашего памятного разговора. У меня перехватывает дыхание. Я крепко сжимаю дверную ручку и стараюсь, как обычно, сделать лицо кирпичом.
Дым молча указывает мне взглядом сесть на свободный стул.
Ослушаться не рискую. Чутье подсказывает, что с играми сейчас нужно повременить.
Все запал, который держался на протяжении прошедшей недели, потихоньку начинает гаснуть. Я знаю это чувство. Оно мне очень хорошо знакомо. Это еще не страх, а только предчувствие. Предчувствие чего-то не очень хорошего.
Я мысленно себе напоминаю, почему вообще оказалась в этой солнечной и приветливой стране. В горле моментально пересыхает.
Сажусь и кладу полупустой рюкзак на голые колени. Сегодня так тепло, что кроме шорт и майки вообще ничего больше надевать не хочется.
Дым заканчивает телефонный звонок, снова умыкает с лезвия ножа кусочек яблока и в упор смотрит на меня.
Точно, как тогда, когда я заявилась к нему в тюрьму.
— Далеко собралась?
Вздрагиваю, когда слышу его чуть сиплый голос. В памяти сразу вспыхивают обрывки нашей ночи и все те слова, что Стас мне нашептывал. Непроизвольно ёрзаю на стуле и пытаюсь успокоиться.
— Гулять, — отвечаю и равнодушно рассматриваю ворот футболки Дыма. Это самая безопасная зона для меня сейчас.
— Закругляйся с п-прогулками.
— Это еще почему?
— П-потому, — Дым срезает еще кусочек яблока и съедает.
— Очень веский аргумент.
— П-перестраховаться нужно.
— Нам что-то угрожает? — спрашиваю уже серьезно, убрав в сторону весь свой сарказм.
