Миссис Джексон обошла вокруг стола и присела на бордовое кожаное кресло своего мужа, в то время как все остальные намеренно воздерживались от того, чтобы смотреть на лужу крови на самом столе.
— Он пришел сюда сразу после обеда, — произнесла женщина. — Я надеялась, что он пойдет спать, но он настоял на том, что ему нужно просмотреть свои записи. Упрямый человек. У него была ужасная бессонница. Из-за этого дела. — Она вздрогнула. — Он изо всех сил старался разобраться в деле Дрейсона, но всем всё равно не угодишь.
Она сделала глубокий вдох и повернулась к Алистеру:
— Хьюго не мог оставаться здесь один больше часа. Было уже начало десятого, когда я пришла, чтобы отправить спать. Но вместо этого… Я нашла его мёртвым. — Она жестом указала на кровь своего мужа.
Мы молчали, не зная, что сказать.
— Люди говорят мерзкие вещи, — продолжила она. — Они посылали ужасные угрозы. Хьюго получал письма от тех, кто имел наглость поддерживать детоубийцу.
Она повернулась к окну, и её голос едва заметно дрожал от гнева.
— Не менее ужасные письма он получал и от людей, которые считали, что он слишком мягок с Дрейсоном. Мой муж был честным и справедливым человеком, — сказала она, хватаясь за сердце, — но волнения среди людей так сильны…
Я подождал десять секунд, чтобы Сондерс, стоявший в дверях поодаль от нас, смог высказаться. Но он промолчал.
— Вы сказали, что ваш муж пришел сюда в восемь часов, а нашли его вскоре после девяти. У вас сегодня вечером не было посетителей?
Она покачала головой.
— Ни одного. Я бы обязательно услышала звонок. Как мы уже говорили заместителю комиссара и его людям, ни Мэри, ни я не видели и не слышали ничего необычного. — Она многозначительно посмотрела на Сондерса.
— Пошлите, пожалуйста, за горничной, — сказал Сондерс, обращаясь к одному из своих помощников, стоявших в холле.
— Кто ещё сегодня вечером был с вами в доме? — поинтересовался Алистер.
— Никто. У Чарльза, нашего водителя, был свободный вечер. А кухарка отправилась домой, как только прибралась после ужина — а это было около восьми часов. Мой муж, как обычно, проверил все двери, прежде чем удалиться в свой кабинет. Все они были заперты.
— Тогда как же убийца проник внутрь? — пробормотал Алистер, подходя к окну. Оно тоже было заперто.
— А прежде, в течение сегодняшнего дня, двери открывались? — спросил я.
— Конечно, днем, — ответила миссис Джексон. — Наши слуги часто выходят делать покупки, нам приносят почту…
Мы с Алистером переглянулись. Вполне вероятно, убийца судьи проник в дом до наступления темноты и затаился, ожидая подходящего момента.
В комнату вошла горничная в сопровождении одного из подчинённых Сондерса.
— Вы меня искали, сэр? — ее голос звучал мягко, и она оставалась спокойной, даже осознав, что все взгляды устремлены на нее.
— Как давно вы работаете в доме Джексонов, мисс? — спросил Сондерс.
— Уже пять лет, сэр.
— Мэри — одна из моих лучших помощниц, заместитель, — ответила миссис Джексон с успокаивающей улыбкой, предназначавшейся горничной. — Она — надежный и хороший работник. Не знаю, что бы я без нее делала.
— А сегодня вечером вы не заметили ничего необычного? — Сондерс пристально посмотрел на женщину.
— Нет, сэр, — уверенно ответила она. — Судья и хозяйка ужинали вместе. Потом он ушел в свой кабинет, и больше я его не видел. Мы с хозяйкой обсуждали приготовления к званому обеду, запланированному на следующую неделю, а потом я приступила к вечерней уборке.
— И вы не слышали ничего необычного?
Горничная покачала головой.
— И двери были закрыты?
— Да, сэр. Я сама их запирала.
— Джентльмены, — сказала миссис Джексон решительно. — Я уже рассказала заместителю комиссара Сондерсу и его людям все подробности распорядка дня моего мужа. Это будет в его отчете. А пригласила я тебя, Алистер, сюда сегодня из-за этого.
Она потянулась к стопке писем на столе — и хотя они лежали в дальнем углу, подальше от лужи крови, всё равно они оказались сильно испачканы.
Сондерс судорожно сглотнул.
— Мне очень жаль, миссис Джексон, но это улики.
— Да, заместитель, — женщина выдавила слабую улыбку. — Вот почему я показываю эти письма полицейскому. А именно…, - она махнула рукой в мою сторону.
— Детективу Саймону Зилю, — представил меня Алистер.
— Да, именно так. Я бы хотела, чтобы детектив Зиль и мой дорогой друг смогли некоторое время поизучать эти письма, — сказала она. — Когда они закончат, вы сможете их забрать.
И вот, когда я надеялся только помочь своему другу, я оказался именно в том месте, которого хотел избежать: на перекрестье политических разногласий. Это не предвещало ничего хорошего для моего будущего в полицейском управлении Нью-Йорка.
Миссис Джексон повернулась к нам.
— Вы можете расположиться в гостиной наверху. И конечно, если хотите, можете изучить и остальные вещи. Уверяю вас, сегодня днём их здесь ещё не было.
Она указала на Библию в черном кожаном переплете и белую розу на длинном стебле, тоже окровавленную, лежащую в центре стола.
— Нам не нужна эта ерунда, — пренебрежительно заявил Сондерс, выходя из комнаты. — Джентльмены, вы можете уделить этим письмам двадцать минут — и только под официальным наблюдением.
Он вышел в коридор, и мы услышали, как он приказал одному из офицеров следить за нами.
— Я считаю, что роза и Библия важнее, чем думает заместитель комиссара, — торопливо произнёс Алистер. — Можно нам взять их на несколько дней?
Женщина согласно кивнула. Я завернул Библию и розу в чистую ткань и аккуратно положил их в свою сумку, где они были надежно спрятаны, пока заместитель комиссара не передумал их забрать.
— Эти предметы действительно причудливы, но лучшие подсказки будут ждать вас в этих письмах, — сказала она. — Хьюго получал смертельные угрозы с того самого дня, как Эл Дрейсон появился в зале суда. Он сохранил все письма. — Она сделала глубокий вдох. — Пожалуйста, Алистер, — продолжила она, и впервые за этот вечер ее глаза наполнились слезами. — Мне нужна твоя помощь. Я рассчитываю, что ты сделаешь все необходимое, чтобы найти чудовище, которое забрало у меня Хьюго.
— Конечно, — кивнул он. — Мы позаботимся, чтобы полиция все сделала правильно. Я тебе это обещаю.
Но подобные обещания, пусть и исполненные благих намерений, часто трудно было сдержать.
* * *
Через несколько минут мы уже были в гостиной наверху под присмотром Харви — офицера, которого я узнал сразу же, как только вошел. Он, казалось, чувствовал себя так же неуютно, как и мы, поэтому держался у двери на почтительном расстоянии.
Сама гостиная, очевидно предназначенная для Гертруды Джексон, представляла собой официальную дамскую комнату с розовыми обоями в стиле рококо и голубой мебелью в цветочек.
Мы придвинули два стула к маленькому столику у окна, где всходящее солнце отбрасывало слабый розовый свет на столешницу. Там мы читали письма и пили горячий чай, который принесла Мэри.
Миссис Джексон была права: во многих письмах содержались завуалированные угрозы, которые, должно быть, нервировали судью на протяжении всех недель этого процесса. Каждое из писем заметно отличалось по грамматике и стилю, почерку и даже выбору бумаги. Сами авторы разделились на два лагеря: враги Дрейсона и его товарищи-анархисты; первые считали, что судья был слишком снисходителен к подсудимому, а вторые — наоборот.
«Нам не нужен судья, который отпускает на свободу детоубийц», — гласило одно из писем.
Другое, напротив, возражало:
«Если вы отправите Дрейсона на электрический стул в Синг-Синг, он станет мучеником во имя нашего дела. Многие из нас восстанут, бросая бомбы и проливая адский огонь на этот современный Содом. Мы убьем всех капиталистических подонков вроде вас. Ваша смерть будет только началом».
— В этом деле судье не удалось бы выйти победителем, — покачал я головой. — Если бы он отпустил Дрейсона, его бы прокляли одни, а если осудил — его бы прокляли другие.
