началась ли у нее деменция… перед смертью.
– На этой неделе она вела себя совершенно нормально, – сказала Лайла.
– И правда. Возможно, она хотела получить награду. – Элис нахмурилась. – Эмили никогда не любила мою сестру. В прошлом году я была на благотворительном обеде нашего фонда. Мама произнесла речь; на сцене стоял портрет Софии. Эмили сидела со мной за одним столом. Она перебрала со спиртным и, наклонившись ко мне, указала пальцем на сцену и сказала: «Она не та, за кого себя выдавала».
Лайла втянула носом воздух.
– Очень бестактно.
– Я встала и вышла. С тех пор не разговаривала с ней. А теперь и не поговорю. Наверное, мы никогда не узнаем, кого она собиралась обвинить в убийстве Софии, и это все, о чем я сейчас могу думать. Вы… Ну, вы вчера меня по-настоящему вдохновили, – застенчиво призналась Элис.
– Я? – удивилась Лайла.
– Я подумала, если вы можете расследовать убийство Софии, то и я могла бы. У нас до сих пор осталась коробка вещей из ее бывшей спальни. Наверное, маме не хватает мужества выкинуть их. Я их все перетряхнула, надеясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку.
– И как, нашли? – Лайла-то думала, что полиция обыскала комнату Софии после убийства.
– Сама не пойму. Там была куча всего, чего можно ожидать: фотографии Софии с друзьями, выпускные альбомы, несколько мягких игрушек, школьные тетради. – Элис отпила кофе. – Но кое-что странное все же тоже было.
Лайла выжидающе смотрела на нее.
– В Стрэтфорде есть одна учительница литературы, миссис Причард, она там уже лет сто. В начале каждого урока заставляет всех учеников десять минут писать в дневниках. Я нашла дневник Софии с тех уроков. В основном он пустой, но последняя запись напомнила мне то, что вы говорили о шантаже. Там и дата есть – за месяц до ее смерти.
– А о чем запись?
– Вероятно, это пустяки, но она меня напугала. София написала две строчки: «Я никогда не расплачу́сь за то, что отняла. Он придет за мной».
– Кто «он»? – спросила Лайла, ежась от слов Софии, напугавших и ее тоже.
Элис растерянно подняла глаза.
– Понятия не имею. Но я начинаю думать, что многого не знала о своей сестре.
Глава 27
Лайла не знала, как расценивать дневниковую запись Софии. Может, это просто подростковая злость, а может, запись означает именно то, что в ней сказано: София что-то украла, и кто-то должен был за ней прийти. Но что она могла забрать? Лайла не слышала ни о каких кражах, связанных с Софией, за исключением грабежей в «Примроузе». Есть ли шанс, что она была в них замешана? Лайла была полна решимости вытянуть как можно больше сведений из Брока и договорилась вечером поужинать с ним.
Выезжая с парковки «Примроуза», Лайла с одобрением окинула взглядом трикотажное платье от «Проэнза Скулер», оставшееся у нее с прошлой жизни. Оно было черное, прямое, с длинными рукавами и юбкой-миди. Лайла сохранила его, потому что платье отличал идеальный крой, она выглядела в нем потрясающе и ее сердце в буквальном смысле болело от мысли, что с ним придется расстаться.
Загородному клубу «Старый Доминион» было больше столетия, и он считался самым эксклюзивным в штате – по словам Брока, одного из членов. Кирпичные колонны указывали съезд на дорожку, ведущую к импозантному зданию из красного же кирпича. Скромная золоченая табличка на одной из колонн предупреждала: Закрытый клуб. Только для членов. Она была нужна для того, чтобы пропускать внутрь правильных людей, а неправильных держать снаружи. Лайла сама не знала, к каким теперь относится. Раньше она была членом точно такого же клуба вместе с Райаном, пока не лишилась возможности платить членские взносы.
Вдоль дорожки тянулось поле для гольфа; за ним сияла зеленью череда деревьев. Парковка была заставлена сверкающими автомобилями со стикерами Академии Стрэтфорд и Университета Виргинии. Лайла проехала по кругу перед зданием клуба. Швейцар в безупречно белой рубашке и черных брюках подбежал к водительской дверце и распахнул ее для Лайлы. Внутри, под высоченными потолками с широким трехступенчатым карнизом, царила торжественная тишина. На стенах в золоченых рамах красовались картины; Лайла мельком заметила отражение своего бледного лица в зеркалах над декоративными деревянными консолями, обрамляющими проход в парадную столовую.
Увидев Лайлу, Брок подскочил с места и пошел к ней с распростертыми объятиями. Он поцеловал ее в щеку, обдав запахом одеколона – отнюдь не легкого и явно дорогого.
– Я рад, что мы наконец встретились! – воскликнул он. – Когда вы позвонили, я понял, что это судьба. Сегодня вечер стейков.
Лайла заставила себя улыбнуться.
– Уже не терпится попробовать.
Брок подмигнул:
– Мне даже все равно, если вы убили Эмили. Она никогда мне не нравилась.
– Я никого не убивала, – выдавила Лайла.
– Да я шучу. Уверен, такая очаровашка, как вы, и мухи не обидит, – сказал Брок, склоняясь над ней.
Лайла стиснула зубы. Она напомнила себе, что сама пригласила его на этот ужин. Конечно, она не ожидала, что Брок признается в грабежах в «Примроузе», но, возможно, он мог как-нибудь выдать себя или хотя бы дать очередную зацепку для расследования. Брок не казался ей особенно сообразительным и не умел держать язык за зубами. Лайла рассчитывала больше узнать о нем по его реакциям. К сожалению, для этого придется высидеть напротив Брока целый ужин.
– Я заполучил для нас лучший столик в зале и заказал самую дорогую бутылку красного, – похвастался он.
– Звучит потрясающе, – сказала Лайла, изобразив восхищение.
Обеденный зал был заставлен круглыми столами в белых скатертях и стульями с гобеленовой обивкой. Портьеры из тяжелой парчи обрамляли окна в пол и стеклянные раздвижные двери, выходящие на патио. Две бронзовые люстры спускались со сводчатого потолка, придавая залу сходство с пещерой, над которой зависли золотые пауки.
Это был традиционный декор загородного клуба, к которому Лайла привыкла со времен брака с Райаном. Ничего броского или претенциозного: в конце концов, они же в Виргинии! Стиль «олд мани»: потертые старинные ковры за сотни тысяч долларов, пухлые крабовые котлетки на крекерах «Ритц» и благотворительные аукционы частных школ, на которых щенков золотистого ретривера с охотничьей родословной продавали по цене новенького автомобиля. Лайла усвоила негласные правила этой жизни, одним из которых было то, что деньги не кончаются никогда. Люди не выходят из клуба, потому что лишились работы или у них выдался неудачный месяц на бирже. Их состояния от этого не зависели. Райан завлек Лайлу в этот мир и заставил поверить, что и она – член клуба. Но ей
