на дно, зализывая нанесенные ему раны.
– Какую беседу? Кто провел?
– Неизвестно, – я по голосу слышала, что Таганцев улыбается. – Я же говорю, информация засекречена наглухо. Мне только намекнули, что с господином прокурором поговорили очень серьезно те люди, кто, цитирую, «имеют на это право». И эти же самые люди заверили меня, что Говоров полностью обезврежен. В ближайшее время ему будет не до постов в телеграм-каналах, не до шантажа и вымогательства и не до сведения счетов.
– Вот и хорошо, – улыбнулась теперь я.
Я почувствовала себя легко-легко. Казалось, еще пара мгновений, и я взлечу, словно птица. Надо же, я даже не подозревала, что вся эта гнусная история держит меня в таком напряжении. И вот сейчас оно спадало, уходило без следа, даря огромное облегчение.
В пятницу, последний мой рабочий день в уходящем году, потому что в воскресенье мы улетали в Калининград, и понедельник и вторник я взяла в счет отпуска и уже не работала, вдруг в кабинет заглянул Тимофей.
– Можно, Елена Сергеевна?
– Заходите, Тима, – улыбнулась ему я.
– Елена Сергеевна, может быть, вы перейдете со мной совсем на «ты»?
– Нет, – снова улыбнулась я, – не перейду. Вы не обижайтесь, но я этого не сделаю даже тогда, когда вы станете моим зятем. Дело в том, что между нами есть определенные служебные отношения, они подразумевают соблюдение некоторой дистанции, и она лучше всего создается вежливым обращением на «вы».
– Елена Сергеевна, вы лукавите. Когда мы с Сашей поженимся, я не смогу работать вашим помощником, – покачал головой Тимофей. – Это же конфликт интересов, и вы это прекрасно понимаете. Так что после свадьбы мне придется искать новое место работы, а вам все-таки переходить со мной на «ты». А до этого времени я согласен подождать.
– Да, я уже думала о том, что, приобретая зятя, неминуемо снова теряю хорошего помощника. Не скрою, меня это расстраивает. Я тяжело привыкаю к людям, и после печального опыта с предыдущим помощником меня просто кидает в дрожь от мысли, что мне опять может не повезти. Хорошие помощники встречаются так редко. А мне уже дважды везло. С Димой и с вами. Боюсь, лимит везения кончился.
– Елена Сергеевна, хорошие зятья нынче тоже в дефиците. Так что, выбирая между служебным комфортом и счастьем единственной дочери, мне кажется, вы сделаете правильную ставку.
– Наглец вы, Тима, – засмеялась я. – Подобная самоуверенность нечасто встречается. Помощник вы действительно отличный, хотя опыта вам еще набираться и набираться. А вот какой вы зять, мы пока еще не знаем. И, к сожалению, узнать сможем только экспериментальным путем. И в этом эксперименте Санька, к еще большему моему сожалению, выступает в роли подопытного кролика.
Тимофей стал серьезен.
– Я постараюсь, чтобы ни вы, ни она не пожалели, – сказал он.
Зазвонил рабочий телефон, секретарша Плевакина сообщила, что председатель ждет меня вместе с Тимофеем у себя.
– Пошли, – сказала я, вставая.
Вызовы начальства никогда не пугали меня, даже неожиданные. Анатолий Эммануилович Плевакин не был самодуром и даже разносы устраивал всегда справедливые и по делу. Впрочем, в этот раз он вызвал нас совсем не для разноса.
– Слушай, Леночка, – начал он, – а ведь твое решение обратиться к Председателю Верховного суда оказалось правильным. Я-то, признаться, опасался, что ты этим визитом сделаешь только хуже и себе, и мне. А оно вон как обернулось.
– Я вчера подумала об этом сразу, как только услышала по телевизору новость о том, что канал «НКВД-КГБ» признан экстремистским и заблокирован, – призналась я. – Получается, что Верховный сдвинул с места эту махину, которая оказалась не по зубам даже спецслужбам. Спасибо ему за это.
– Ты бы ему это «спасибо» непосредственно сказала, – проворчал шеф.
– Будет возможность, обязательно скажу, – кивнула я. – На первой же коллегии, куда буду приглашена.
– Вот и лады. – Плевакин легонько пристукнул ладошками по столу. – Закроем эту тему и вернемся к более насущным делам, которых у нас, ребятки, немало. Я вас по делу вызвал. Тимофей, ты помнишь о моем поручении, связанном с внутренней аттестацией судей?
– Да, я все это время продолжал работу, – кивнул Тимофей. – У меня все готово. Кстати, вот смотрите, блокировка телеграм-канала дала свои результаты. После того, как Говоров стер публикации, ссылок на порочащие Елену Сергеевну статьи стало гораздо меньше, но все-таки они не исчезли до конца, потому что репосты в других каналах оставались и портили всю картину. А сейчас эти материалы признаны экстремистским контентом, а значит, подлежат удалению.
– И что? – внезапно заинтересовалась я. – Неужели все удалили?
– Разумеется, никто не хочет неприятностей с законом, – кивнул Тимофей. – Все удалили, и теперь искусственный интеллект, собирая информацию в сети для анализа, эти публикации либо не видит, либо не учитывает. Смотрите, какой результат выдает нейросеть, если задать в поиске судью Кузнецову.
Он достал телефон, пару мгновений поколдовал над экраном и протянул результат нам с Плевакиным. Мы с интересом уставились на текст, чуть не столкнувшись лбами.
«Самым высоким рейтингом цитирования и упоминания в СМИ и других публичных ресурсах обладает судья Таганского суда Елена Кузнецова. Принятые ею решения в рамках осуществления должностных полномочий отличаются особой грамотностью и справедливостью. Абсолютное большинство участников этих процессов и независимых экспертов отмечают ее высокий профессионализм», – прочитала я и засмеялась.
– Звучит как-то нескромно.
– Искусственный интеллект не обладает скромностью, – заметил Тимофей. – Он в этом вопросе крайне похож на Фемиду. Та принимает совершенно взвешенные и ни от чего постороннего не зависящие решения, а он делает сухой анализ, не обладая эмоциями и не основываясь на личных пристрастиях. Чем и прекрасен.
– И я так думаю! – с жаром подхватил Плевакин. – Поэтому и намерен довести до ума идею внедрения искусственного интеллекта во все сферы работы нашего суда, а может быть, и не только нашего.
– Что вы имеете в виду? – не совсем поняла я.
– Есть идея, – загадочно прищурился шеф. – Но не буду раньше времени ее оглашать, чтобы не сглазить, как говорится.
В его устах это прозвучало так забавно, что я даже рассмеялась. Человек с таким естественным интеллектом, как мой шеф, не может серьезно относиться к суевериям и приметам. И никакому искусственному интеллекту за ним не угнаться.
– Ну и не говорите, если не хотите, – покачала головой я. – Все равно рано или поздно все тайное станет явным.
– Обязательно, – согласился Плевакин, – особенно если Тимофей меня не подведет.
– Я не подведу, – заверил председателя мой помощник и будущий зять.
– Торжественное совещание ты в этом году прогуливаешь, – с укоризной сказал мне Анатолий Эммануилович. – Отпуск взяла на два последних рабочих дня. И как тебя поздравлять, поганку?
