просьбе перевела его в самый дальний угол класса. Мы часто видели, как он сидит расслабленный на своем новом месте, как будто оно было создано для него, как он ненавидит весь мир и не имеет к нему никакого отношения.
Возможно, именно мучительная болезнь заставила Цинь Ли возмутиться несправедливостью судьбы; или же это был простой подростковый бунт, а может быть, именно сочетание того и другого сделало Цинь Ли человеком, которого я не мог понять. Я не знаю, злился ли он все еще на меня из-за того, что произошло в бразильском кафе-гриль. Какое-то время мы с Фэн Сюэцзяо пытались поговорить с Цинь Ли просто так, как при нашей первой встрече, но у нас ничего не вышло. Цинь Ли игнорировал нас. Даже во время обеда он сидел в одиночестве в углу столовой. Большую часть времени Цинь Ли вообще ничего не ел. Он сидел в классе в оцепенении, постоянно глядя в окно. Я много раз тайком поглядывал в ту же сторону, сквозь железные решетки, похожие на тюремные, но там не было ничего, кроме тонких ив и пустого неба. После того как Фэн Сюэцзяо пыталась поговорить со мной, она обеспокоенно спросила:
– С Цинь Ли что-то не так. Это наша вина?
– Не знаю, – сказал я. – Но в конце концов собственные проблемы приходится решать самому, и никто тут никому не может помочь.
Фэн Сюэцзяо посмотрела мне в глаза:
– Ты мне показался сейчас очень страшным.
– Что же во мне такого страшного?
– Кажется, я тебя совсем не знаю.
В то время у меня уже был новый друг – Гао Лэй, а у Фэн Сюэцзяо также появились две или три близкие подруги в классе. Она была гораздо более приспособлена к переменам, чем я. А Цинь Ли все еще был один, вплоть до того дня, когда я увидел, как он отвозит Хуан Шу домой на своем велосипеде.
В то время я часто приходил после школы к Гао Лэю домой поиграть, пока его родителей не было дома. Гао Лэй рассказал, что его родители основали компанию и представляли бренд в Соединенных Штатах. Они специализировались на продуктах для здоровья. Его родители путешествовали по всему миру, чтобы читать лекции и развивать членов клуба. Они находились на вершине пирамиды. После того как два года посидеть на этой вершине, можно заработать много денег. Я плохо понимал то, что он тогда говорил, но в результате получалось, что его семья была очень богата. Гао Лэй не беспокоился о еде и одежде. Он мог купить пару кожаных футбольных бутс по цене более чем 800 юаней, а также высококачественную японскую игровую приставку «ПиЭс». Я не могу сказать, что завидовал ему. Зависть означает, что у тебя уже есть потенциальная возможность достичь желаемого уровня; если ты не можешь достичь этого, тогда это называется надежда. Мои родители даже не могли позволить себе купить для меня игру «Повелитель». Гао Лэй научил меня играть в «Обитель зла», и я понял, что в мире есть игры, которые в десять тысяч раз увлекательнее, чем «Супер Марио». Люди в них трехмерны, а зомби, кажется, вылезают из телевизора, чтобы укусить тебя. Устав от игры, Гао Лэй вставил в видеомагнитофон два диска с иностранными фильмами, взятыми напрокат. Первыми двумя были «Скорость» и «Крепкий орешек», а затем «Титаник». Я впервые увидел легендарную обнаженную Розу. Позже Гао Лэй также поставил «Первородный грех» и «Инстинкт», которые были более продвинутыми. Я все еще думал об этом, но Гао Лэй шепнул на ухо:
– Приходи завтра – покажу что-нибудь получше.
Выйдя из дома Гао Лэя, я проделал весь путь, думая только о том, какая еще актриса из капиталистической страны ждет меня на следующий день.
Незадолго до того, как наступил этот великий вечер, произошло нечто, из-за чего мы с Цинь Ли снова сблизились. На дневном уроке биологии учительница средних лет рассказывала о репродуктивной структуре мужчин и женщин. Мальчики хихикали, а девочки делали вид, что не поднимают глаз. Перед окончанием урока учительница сказала: «Давайте проведем опрос. Ученики укажут на листке бумаги возраст своей первой ночной поллюции, а ученицы – возраст наступления менструаций. Если ничего еще нет – напишите «нет», сложите и передайте мне. Я проведу статистический анализ и предоставлю вам данные на следующем занятии. Так каждый сможет узнать, является ли его уровень развития нормальным или он отстает от среднего. Если у кого-либо из вас возникнут какие-либо вопросы, вы можете связаться со мной после урока. Конфиденциальность для всех обеспечена».
После этих слов по всему классу мгновенно разнесся звук рвущейся бумаги. Девочки, которые только что молча сидели, опустив головы, двигались быстрее мальчиков. Я написал «12» на своей записке, сложил ее и подождал остальных. Фан Лю, сидевшая рядом со мной, тихо пробормотала, что все это странно, сложила записку и зажала в руке, словно боялась, что я буду подглядывать. В это время с задних рядов внезапно донесся неприятный смех, и все повернулись. Ли Ян, сидевший в предпоследнем ряду, держал записку в руке и кричал: «Недоразвитый!» Записка принадлежала Цинь Ли, и с моего места было смутно различимо, что посередине сгиба было написано «нет». Смешки волнами двигались в сторону Цинь Ли, смешанные голоса мальчиков и девочек. Цинь Ли выхватил записку из рук Ли Яна, откинулся на спинку стула и яростно разорвал ее на части.
После школы я специально вышел пораньше, чтобы пойти к Гао Лэю домой, но забыл мой плеер в парте. Это был подержанный «Сони Уокмен», который я купил на рынке электроники за триста юаней в канун Нового года (с тех пор как я поступил в «Юйин», моя мама пообещала, что мне не нужно будет каждый год сдавать деньги в канун Нового года). Я вернулся в класс, чтобы забрать его. Как только я подошел к двери, мимо меня пролетел термос, чуть не коснувшись кончика моего носа. Я узнал термос Цинь Ли. Он обычно приносил с собой горячую воду для питья лекарств. Ли Ян, который был на полголовы выше Цинь Ли, повалив его на пол, сидел на нем верхом и дубасил кулаками по лицу. Несколько одноклассниц, задержавшихся в классе, не осмелились остановить его, забились в угол и кричали. Я бросился вперед и повалил Ли Яна на пол. Он на мгновение растерялся, затем поднялся, чтобы дать отпор, но Цинь Ли быстро встал на ноги и преградил ему путь. К моему удивлению, он сильно оттолкнул меня и, оттеснив за
