дверь, запер ее. Сквозь дверное стекло я видел, как он снова набросился на Ли Яна, и они стали драться. Только когда Ли Ян устал, а из уголков глаз Цинь Ли выступила кровь, Ли Ян открыл дверь и ушел. Он свирепо посмотрел на меня, а я просто тупо стоял на месте. Я так и не понял, что хотел Цинь Ли, толкнув меня.
Я помог ему подняться, но он снова оттолкнул меня. Я сказал, мол, давай довезу тебя домой на велосипеде. Цинь Ли заявил, что нам не по пути, и ушел один. Я подобрал термос в конце коридора, догнал его протянул ему. Когда я увидел, как он выходит из полутемного коридора, я наконец понял, что он просто выставил меня за дверь, потому что не хотел, чтобы я снова был замешан в истории из-за него, как той зимой в шестом классе. В тот момент я понял, что Цинь Ли, которого я знал, вернулся.
Гао Лэй отправился домой раньше. Когда я постучал в дверь, телевизор уже был включен, но он собрался уйти из дома. Я спросил его:
– Куда ты идешь?
– Пойду прогуляюсь. А ты посмотри сам не спеша, все для тебя готово.
Сказав это, он ушел с улыбкой на лице. Свет в гостиной был очень тусклым. Моя рука задрожала, и я щелкнул пультом дистанционного управления видеомагнитофона. На экране появилась одна иностранка, но это была не Анджелина Джоли и не Шэрон Стоун, а незнакомая пухленькая блондинка, которая разделась меньше чем за две минуты. Тут появился иностранец, и они вдвоем затеяли соревнование, кто громче вскрикнет. Эта сцена была такой странной и неожиданной, что мне показалось, будто я вижу ее во сне. Я так нервничал, что все чаще вставал, чтобы убавить звук телевизора, но боль в моем теле становилась все сильнее, а припухлость между ног становилась невыносимой. В это время я обнаружил, что, в дополнение к нескольким бутылкам с напитками на журнальном столике в гостиной также лежат две пачки бумажных салфеток синего цвета, точно такие же, как те, что подарила мне Хуан Шу. Но те салфетки от нее я бережно хранил, а этими, лежавшими сейчас передо мной, жадно пользовался, чтобы стереть грязь со своего тела. Я понял, что больше не чист, но в этот момент в пустоте моего сознания уже не было ни неба, ни земли, ночного неба и звезд, забот и печалей, Хуан Шу и любви. В этой пустоте я посмотрел в лицо самому себе и сказал: «Малыш, добро пожаловать в этот жестокий мир. Теперь и ты одинок».
Глава 5. Свет как доказательство
1
В молодости у Фэн Гоцзиня не было времени на телесериалы; он работал днем и ночью. Но перед выходом на пенсию стал запоем смотреть фильмы, особенно американские сериалы. Его дочь Цзяоцзяо подарила ему планшет, на который он скачал все сериалы, которые смог найти, – сплошные детективы. Фэн Гоцзинь смотрел их ночами напролет. Цзяоцзяо спросила его, хорошие ли это фильмы, и он ответил, что хорошие-то хорошие, но в жизни все не так, как в кино. Полицейских в сериалах сколько ни бьют, убить не могут – это не люди, а боги. Настоящие люди погибают.
Вечером 23 февраля 2003 года, перед тем как с Сяо Дэном была потеряна связь, тот позвонил Фэн Гоцзиню, но телефон последнего разрядился. Когда он обнаружил пропущенный вызов, перезвонил Сяо Дэну, но ему никто не ответил. Он звонил ему снова и снова, и только утром 24-го числа на звонок ответил полицейский из участка в пригороде. Установив личность Фэн Гоцзиня, он сообщил, что Сяо Дэн мертв – его тело было обнаружено в канаве заброшенного сада крестьянином, который рано утром отправился на рынок. Телефон Сяо Дэна лежал в кармане брюк, а последним номером в списке вызовов был номер Фэн Гоцзиня.
Фэн Гоцзинь стоял рядом с полицейским микроавтобусом, куда погрузили тело Сяо Дэна. Видя, что его грудь больше не вздымается от дыхания, а веки с длинными густыми ресницами неподвижно застыли, он заставил себя поверить, что это не розыгрыш, хотя такой розыгрыш мог устроить только бог. Сяо Дэн тихо лежал в микроавтобусе, словно спал. Он был в повседневной одежде и кепке «Чикаго Буллз» – еще в школе восхищался Джорданом и Родманом и всегда мечтал поехать в США на матч НБА. Фэн Гоцзинь снял полицейскую куртку и укрыл ею Сяо Дэна, приложив значок к его груди. Глаза Фэн Гоцзиня горели, лицо убитого напарника расплывалось перед глазами. Он испугался, что лицо Сяо Дэна исчезает из виду – и вот так он постепенно исчезнет из памяти людей.
В этот момент Фэн Гоцзинь решил: какими бы корявыми ни были его слова, панихиду по Сяо Дэну проведет он. Есть слова, которые должен сказать именно он. «Этого молодого человека звали Дэн Янь, он был выдающимся полицейским; пожалуйста, помните его, он погиб по моей вине…» Лицо Сяо Дэна уже невозможно было различить. У Фэн Гоцзиня все поплыло перед глазами. Он протянул руку, погладил Сяо Дэна по волосам, выглядывавшим из-под кепки, и сказал: «Ты замучился. Отдохни. До свидания, братец».
Панихиду по Сяо Дэну, возможно, придется отложить на несколько дней, но это ничего. Фэн Гоцзинь говорил сам с собой. Смерть Сяо Дэна была не напрасной, сказал он. Надо держаться; его коллеги нуждаются в его поддержке, особенно одна коллега.
Фэн Гоцзинь позвонил Ши Юань со своего нового телефона. Та сказала, что она уже знает; ее голос был ровным. А вот Фэн Гоцзиню разговор дался тяжело. Ши Юань сказала, что взяла самоотвод от вскрытия Сяо Дэна и простится с ним на панихиде. Кепку «Буллз», которая была на нем, ему подарила она незадолго до его гибели. При упоминании о кепке в трубке послышалось всхлипывание. Ши Юань объяснила, что в тот день после обеда она отпросилась – Сяо Дэн пригласил ее пойти в чайную «Убежище от тайфунов». Она думала, что это их первое официальное свидание, и кепка была ее подарком Сяо Дэну. Но когда они приехали, обнаружилось, что он назначил встречу еще одной девушке, и Ши Юань ужасно рассердилась. Оказалось, что Сяо Дэн пригласил ее как подставное лицо. Ту девушку звали Сяоли, Ван Хайтао когда-то свел ее с Инь Пэном. Договориться с ней о встрече было непросто; Сяо Дэн боялся, что она испугается и ей будет неудобно обсуждать какие-то вещи с мужчиной, поэтому и заманил туда Ши Юань.
